Курская битва. Наступление. Операция "Кутузов". Операция "Полководец Румянцев". Июль-август 1943 г. - Петр Букейханов

* С учетом восполнения авиации.

По утверждению ГШ Красной армии (подтверждаемому приведенными выше сведениями. – П. Б.), данные о соотношении сил сторон перед началом операции «Кутузов» свидетельствовали о том, что советское командование создало на направлениях главных ударов левого крыла Западного и Брянского фронтов подавляющее превосходство над противником в силах и средствах, которое вполне обеспечивало успех прорыва обороны противника и его быстрое развитие в глубине, а равно и выполнение задачи ликвидации орловской группировки немецких войск[540]. Тем не менее 3-я и 63-я армии БрФ достигли Орла только к 4 августа, продвинувшись в среднем на 60 км за 24 дня операции, следовательно, среднесуточный темп их наступления составлял около 2,5 км, что вполне сопоставимо с темпом наступления ударной группировки 9-й немецкой армии в ходе операции «Цитадель» – около 2 км. При этом оперативная плотность германских войск, сражавшихся против двух этих армий на Орловском направлении в составе 35-го ак, была меньше, чем плотность советских войск в полосе обороны 13-й А ЦФ (см. в книге П. Букейханова «Курская битва. Оборона», часть вторая, глава 2), по личному составу – приблизительно в 6–7 раз, по артиллерии – в 5–6 раз, по бронетехнике – в 12–13 раз (с учетом того, что к 31 июля ширина фронта обороны 35-го корпуса не изменилась, но его силы соответствовали: по пехоте – четырем, по артиллерии – шести, по тяжелым противотанковым средствам – двенадцати пехотным дивизиям[541], а в распоряжение командования корпуса поступили три танковые дивизии). Эти данные наглядно характеризуют уровень тактического превосходства германской армии.

Наступление 11-й гв. А ЗапФ развивалось успешнее, чем 3-й и 63-й армий, но для того, чтобы продвинуться в оборону противника на глубину 80–85 км, в полосе армии пришлось ввести в бой шесть отдельных танковых полков и бригад, три отдельных танковых корпуса и танковую армию – всего свыше тысячи танков и САУ. Причем такое значительное массирование бронетехники позволило всего лишь в 2,5 раза повысить темп наступления по сравнению с 3-й и 63-й армиями – по данным штаба 11-й гв. А[542], ее среднесуточный темп наступления без учета «оперативных пауз» составил 5,5–6 км в сутки за операцию. Германские войска, хорошо используя выгоды местности, сильными ударами с воздуха, огнем, контратаками и контрударами подвижных танковых и моторизованных частей сумели задержать наступление 11-й гв. А и даже вынудили ее ударную группировку (в том числе три танковых корпуса) временно перейти к обороне. По признанию ГШ Красной армии[543], в этом немцам способствовало то обстоятельство, что взаимодействие пехоты, танков, артиллерии и авиации, организованное советским командованием в начале наступления, по ходу операции в известной мере расстроилось: танки действовали без достаточной поддержки со стороны общевойсковых соединений и авиации.

Штаб 3-й А отметил в итоговой сводке обобщения боевого опыта войск армии за период Орловской операции следующие недостатки, которые вызвали большие потери личного состава и боевой техники[544]:

1. Действия пехоты характеризовались:

– скученностью и невниманием к маскировке;

– отставанием от танков и огня артиллерии;

– стремлением к «лобовым» атакам;

– недостаточным использованием в бою огня 50-мм и 82-мм минометов;

– медленными темпами преследования противника;

– незакреплением захваченных рубежей, что приводило к их утрате и излишним потерям при повторном овладении;

– отсутствием сильных резервов.

2. Боевая работа артиллерии отличалась:

– большими потерями артиллерийских частей из-за действий бомбардировочной авиации противника;

– отставанием 45-мм и 76-мм орудий полковой и дивизионной артиллерии, выделенных для действий в боевых порядках пехоты;

– большим расходом снарядов в связи с неточностями при подготовке данных для стрельбы;

– ограниченной маневренностью артиллерийских частей и подразделений из-за недостатка средств механической и конной тяги;

– оставлением огнеприпасов в кучах на пути продвижения артиллерии, при их недостатке на огневых позициях.

3. Работа командиров и штабов:

– командиры в сложной динамике наступательного боя очень часто неверно выбирали место расположения своих наблюдательных пунктов, из-за чего нередко в течение нескольких часов не знали точного положения частей и получали не соответствующую действительности информацию, что вело к ошибочным решениям;

– штабы не всегда располагали сведениями об оперативной обстановке и не использовали всех средств для получения точных данных о противнике;

– плохо велся учет людей и конского состава, потерь и трофеев;

– практически не использовался накопленный боевой опыт;

– не проявлялось должного внимания к работе разведывательных органов, что приводило к наступлению «вслепую», без знания противника и его положения.

4. Ведение войсковой разведки:

– не было непрерывным, как того требует Боевой устав пехоты, что позволяло противнику свободно маневрировать;

– нарушалось из-за частых случаев резервирования разведки для охраны штабов или в качестве резерва пехотных подразделений;

– было ограничено по причине полного отсутствия попыток использования взводов конной разведки и редкостью случаев преследования противника разведкой на автомашинах и конных подводах.

Согласно пометкам на полях архивного дела, принадлежащим, по-видимому, сотрудникам Генерального штаба Вооруженных сил СССР, итоговая сводка свидетельствует о слабой подготовке офицеров 3-й А и плохой организации оперативного управления[545]. Вместе с тем изложенное выше показывает, что эти недостатки являлись типичными для армейских и корпусных объединений Красной армии в 1943 году.

Относительно действий бронетанковых объединений Красной армии в ходе Орловской наступательной операции, типичным примером, помимо танковых армий, является участие в сражении 20-го тк, приданного войскам 61-й А БрФ. Согласно отчету оперативного отдела штаба 61-й А, в период с 13 по 27 июля, в течение 8 дней активных боевых действий (с 18 по 25 июля корпус в боях не участвовал), 20-й тк потерял уничтоженными 152 боевые машины, в том числе 99 танков типа Т-34 и 10 САУ типа СУ-122. При этом корпус не решил поставленные перед ним боевые задачи, по причине, во-первых, плохой работы корпусного штаба, плохо организовавшего управление частями и соединениями; во-вторых, из-за отсутствия разведки; в-третьих, в связи с ограниченным маневром силами и средствами и стремлением к «лобовым» атакам; в-четвертых, из-за боязни командования корпуса оторваться от пехоты и самостоятельно продвинуться в глубину обороны противника[546].