Соловушка НКВД - Юрий Мишаткин

Из поступивших и требующих принятия решения документов Сталин вначале ознакомился с письмом наркома внутренних дел Ежова.

Направляем показания гр. Ягоды, полученные в результате продолжительных допросов, предъявления целого ряда улик и очных ставок с другими арестованными. Гр. Ягода до сего времени не давал развернутых показаний о своей антисоветской и предательской деятельности, отрицал свои связи с немцами, скрывал участие в подготовке террористических актов над членами правительства, о чем показывают все близкие к Ягоде участники — Паукер, Волович, Гай^[33] и др.

Следует отметить, что на допросах Ягода был вынужден признать свою изменническую связь с немцами, подготовку терактов некоторыми участниками заговора.

К письму была приложена копия последних показаний Ягоды.

В продолжение долгих допросов я тщетно пытался скрыть свою преступную деятельность против советской власти и партии. Надеялся, что мой опыт работы в ЧК дает возможность скрыть от следствия мою предательскую работу либо увести дело к уголовным и должностным преступлениям. Я надеялся, что сообщники, ввиду тех же причин, не выдадут ни себя, ни тем более меня. Но все планы рухнули и поэтому решил сдаться. Мне придется впервые в жизни сказать правду о себе.

Всю жизнь ходил в маске, выдавал себя за непримиримого большевика. На самом деле большевиком в действительном понимании никогда не был.

Мелкобуржуазное происхождение, отсутствие теоретической подготовки с начала организации советской власти создало у меня неверие в окончательную победу дела партии.

Взбираясь по иерархической лестнице, в 1923 г. дошел до зампреда ОГПУ, с этого момента начал влиять на политику партии, видоизменять ее.

Это было после смерти Дзержинского, в период открытой борьбы троцкистов с партией. Я не разделял взглядов и программы троцкистов, но внимательно приглядывался к ходу борьбы, решил, что пристану к той стороне, которая победит.

Сталин отложил прочитанное на край стола.

«Хитрит, шельмец, врет, что разоружился. Был к врагам преступно добреньким, заядлых троцкистов отправлял не на эшафот, а на поселение, прощал непростительное, на предательства смотрел сквозь пальцы. Окружил себя подхалимами, не довел до конца, провалил много важнейших операций. Двурушничал. Сейчас занялся самобичеванием, чтобы разжалобить. Давно следовало омолодить органы и начать с головы, которая, как у рыб, тухнет первой. Засиделся в своем кресле — вредно долго держать на важнейшем посту».

Подчеркнул ногтем фразу: «Всю жизнь ходил в маске», вспомнил, что в романе Дюма-отца на близнеца короля надели железную маску, запрятали в каземат.

«Крутит хвостом, затягивает следствие. Тычит в нос свое мелкобуржуазное происхождение, дескать, не из бывших, а обычный мещанин, каких миллион».

Под бывшими подразумевал дворян, чиновников, служителей культа, жандармов — подобных в одном Ленинграде в 1934 г. подвергли репрессиям одиннадцать тысяч, по стране цифра перевалила за четыре миллиона, пришлось в срочном порядке строить новые лагеря.

Среди доставленных документов был давнишний приказ за подписью Ягоды.