Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в. - Виталий Пенской

Кстати, не только существенный рост общей численности вооруженных сил был признаком того, что Русское государство активно включилось в процессы, связанные с «пороховой» революцией. Русская пехота в массе своей перевооружается на огнестрельное оружие, и если в середине XVI в. лук еще и соперничает с огнестрелом, то к концу века последний однозначно доминирует над первым, более того, начинается процесс перевооружения конницы на огнестрельное оружие. Ну а артиллерия, по единодушным отзывам иностранных наблюдателей, была одной из лучших и многочисленных в Европе. Освоение же русскими и широкое распространение в Русской земле огнестрельного оружия, и ручного и тяжелого, обусловило создание в России собственного производства огнестрельного оружия и необходимого для его нормального функционирования снаряжения и амуниции. При этом, судя по всему, огнестрельное оружие активно закупалось за рубежом и ввозилось разными путями в Россию, равно как активно приглашались на русскую службу иностранные технические специалисты. Русские мастера обучались у иностранцев и активно перенимали их опыт, что позволило им к концу XVI в. в значительной мере снизить зависимость Русского государства от ввоза иностранного оружия и военных технологий – была создана собственная производственная база и технические кадры, способные быстро перенимать передовой западноевропейский опыт и адаптировать его к местным условиям.

Совершенствование военно-административного аппарата, накопление и обобщение им опыта (практического в первую очередь, поскольку судить о зарождении русской военной теории в то время было бы, на наш взгляд, чрезвычайно смелым допущением) работы по мобилизации ратной силы, ее организации и управления ею во время кампании позволило решить ряд других важных задач. Конечно же, это в первую очередь касается организации более или менее упорядоченного снабжения ратей – задача тем более важная, если принять во внимание невозможность длительного полноценного снабжения существенно выросших полевых армий в условиях типичного Восточно-Европейского театра военных действий с его редким населением и неразвитой инфраструктурой.

Значительный опыт ведения войн с разными противниками на разных театрах военных действий, накопленный к середине XVI в., способствовал завершению формирования определенной системы стратегических принципов руководства войсками, не говоря уже о формировании своеобразной и оригинальной традиции полковождения на тактическом уровне. Стоит заметить также, что, воюя практически без перерыва на протяжении полустолетия, русские служилые люди накопили огромный практический опыт войны в разных условиях – де-факто русское войско стало постоянным. Эти принципы и опыт, что стратегические, что тактические, позволили Русскому государству с честью выйти из двух тяжелейших и кровопролитнейших конфликтов 2-й половины XVI в. – русско-татарского 1545–1577 гг., включившего в себя две войны – Казанскую 1545–1552 гг. и крымскую, «войну двух царей», 1552–1577 гг.; и Войны за ливонское наследство 1555–1595 гг. Нетрудно заметить, что эти войны шли фактически параллельно друг другу, и большую часть 2-й половины XVI в. русским ратям приходилось вести борьбу на двух фронтах одновременно. И тот факт, что, несмотря на сложнейшую стратегическую обстановку и тяжелое внутреннее положение (на экономические и социальные неурядицы наложились политические пертурбации), Россия все же не только выстояла, но, поступившись немногим на западе и северо-западе, сумела сохранить обширные завоевания на востоке и юго-востоке и продвинуться далеко на юг в Дикое поле, говорит сам за себя. «Классическая» московская военная машина вполне соответствовала требованиям своего времени – времени экспансии – и сохранила способность к развитию и изменению.