Русская нация. Национализм и его враги - Сергей Михайлович Сергеев

Что может ранить сильнее, чем осколки разбитых иллюзий?.. Острота и болезненность нынешнего кризиса русского национализма именно отсюда: он «весомо, грубо, зримо» показал, что представления русских националистов о своей политической значимости и их реальное положение в политическом поле – «две большие разницы». Всем людям свойственно выдавать желаемое за действительное, русским националистам и даже их интеллектуальным лидерам семи пядей во лбу тоже ничто человеческое не чуждо.

* * *

В самый разгар «крымско-донецкого» кризиса один мой близкий друг выложил в «Фейсбуке» откровения нашего общего знакомого – весьма успешного московского филолога, начинавшего свою карьеру во вполне «русско-патриотической» среде и, несмотря на свои украинские корни (по отцу), в украинском национализме ранее не замеченного: «Пусть бы этот народ-“богоносец” сдох поскорее, ей-богу! Как же я рад, что я на 50 % процентов – нерусский! Впервые в жизни для меня имеют значение вопросы крови… Был… пару недель назад, на конференции… один австрийский коллега с пониманием сказал своему соседу за банкетом, когда я начал “выступать”: “Он хохол…”… А потом одна болгарка… подошла ко мне и сказала: “Я хочу, чтобы вы знали, что здесь есть люди, которые вас поддерживают. Мы с вами”. Я в слезах отвернулся… Сейчас я понимаю людей, которые шли работать в черные СС, в концлагеря. Там – в печах концлагерей – место русским ублюдкам… Я бы их там сжигал, и их отвратительный зловонный жир растекался бы по сковородке, как старое прогорклое сало. Пусть лучше эта мерзость растекается на сковородке, чем по Стране святых чудес, по любимой Украине, по Европе. Надо их сжечь, вот что я думаю. Ненавижу язык, страну, народ…»

В этом тексте меня лично более всего удивил не высокий градус русофобии (к подобным перлам русским не привыкать!) и даже не то, что она исходит от человека, специальность которого именно русский язык (пикантное сочетание русофоба и ученого-русиста в одном лице для нашей интеллигенции отнюдь не редкость). Меня поразило прежде всего то, что автор данного пассажа (а подобное далеко не каждый «свидомый» решится написать!), украинец лишь наполовину, выросший и работающий в Москве, совершенно интегрированный в русскую культуру – и профессионально, и на бытовом уровне, – сделал однозначный выбор в пользу украинской идентичности и расценил русских как экзистенциальных врагов, достойных полного уничтожения.

Что это, пресловутый «голос крови»? Но среди столь многих сегодня «украинствующих» либеральных интеллигентов отечественного производства более чем достаточно тех, кто никаким боком не причастен к Незалежной и тем не менее гордо ходит под жовто-блакитными прапорами и протестно носит вышиванку, притом что аналогичные манифестации причастности к русскости с их стороны были и есть абсолютно невозможны, как нечто глубоко неприличное и «фашистское». Парадоксально, но и немалую часть русских националистов охватила эпидемия «украинобесия». С другой стороны, на Украине к местному национализму, несмотря на его очевидную русофобскую компоненту, охотно примыкают тамошние русские, как, впрочем, и тамошние евреи, совершенно не склонные почему-то вспоминать о туземной многовековой погромной традиции и легко закрывающие глаза на нацистскую символику батальона «Азов».

Приходится констатировать неприятный факт: украинский национализм работает гораздо эффективнее, чем русский, – он более привлекателен. Но как такое может быть? Русская культура – великая и мировая, украинская – локально-местечковая; вес России в мире по всем показателям несопоставим с украинским… И тем не менее украинский национализм – это бурный поток, увлекающий за собой все вокруг, это сила, на которую можно беспроигрышно (хотя бы в ближайшей перспективе) поставить, это не просто романтическая мечта, но и перспективная массовая «движуха», дающая ощущение «ты – не один»… Какой контраст с практически загнанными в подполье русскими националистическими организациями, лидеры которых по большей части либо сидят в узилищах, либо получили «предупредительные» приговоры, либо спасаются от судебных преследований за границей! И хотя, если судить по социологическим опросам, русские националисты вроде бы выражают чаяния миллионов, на практике их социальная база вряд ли превышает несколько десятков тысяч.

Быть русским националистом – значит не только обречь себя на репрессии со стороны власти, но и – самое печальное – на опасливое отчуждение со стороны большинства единоплеменников, одобряющих твою деятельность в режиме шепота на кухне и окончательно теряющих дар речи, когда дело начинает «пахнуть керосином». Русский националист – вовсе не герой своего народа, которого готовы нести на руках восторженные толпы, а действующий на свои страх и риск маргинал, которому очень многие сочувствуют, но мало кто хочет разделить с ним хотя бы малейшую долю риска. Этакие разведчики на вражеской территории, которых никто не признает своими, когда их схватят. Грубо говоря, быть русским националистом невыгодно.