"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

«Конечно, при распущенности, которая тогда господствовала в высшей школе, необходимы были сверхчеловеческие усилия, чтобы наладить жизнь в высших учебных заведениях, куда поступали из рабфаков (рабочие факультеты) или из школ 1-й ступени совершенно безграмотные юноши и девицы. При всем желании молодежи учиться в высших учебных заведениях они не могли следить за курсами высшей математики, физики и химии, так как подготовка по элементарной математике и физике была совершенно недопустимой. Из школ, соответствующих прежним средним учебным заведениям (гимназиям и реальным училищам), выходили совершенно необразованные люди. Плохая подготовка в школах 1-й ступени обусловливалась главным образом недостатком хороших учителей (многие старые педагоги были изгнаны за свою якобы контрреволюционную деятельность), отсутствием школьной дисциплины и очень слабым контролем учащихся. Кончающие школу не умели писать грамотно по-русски, не умели правильно выражать свои мысли ни словесно, ни письменно. Поэтому в высшей школе приходилось учить тому, что должно быть сделано в средней школе.

Я очень пессимистически смотрел на постановку образования в наших учебных заведениях. На всех ступенях оно сильно отставало оттого, что было до революции. Все похвалы новому направлению в учебе, которые распространяли повсюду большевики, совершенно не отвечали действительности. Только одни подлизы учителя и профессора могли защищать большевистскую систему образования, которая в глазах настоящих педагогов не выдерживала никакой серьезной критики. Мои предчувствия впоследствии вполне подтвердились; несколько лет тому назад было указано, что Луначарский и Бубнов проводили неправильную систему преподавания и что необходимо ввести новые методы обучения, — причем оказалось, что эти «новые» методы вполне совпадают с теми, какие существовали при царском режиме. Но это случилось, к сожалению, после 18 лет хаоса, царствовавшего в учебных заведениях, когда наладить снова правильное обучение стало уже очень трудной задачей, так как за это время школа потеряла многих хороших учителей, а вновь произведенные при большевистском режиме отличались очень слабой педагогической подготовкой».

Неудивительно, что призывной контингент Красной Армии оценивался военными как «далеко неудовлетворительный по культурному уровню». В октябре 1928 года численность грамотных призывников определялась в 89 %, правда, почти треть из них характеризовалась, как «достаточно грамотные без образовательного ценза», то есть умели читать и писать, но школу не посещали, а еще четверть — как малограмотные, «в незначительной степени отличающиеся от неграмотных». При таком раскладе будущие красноармейцы с образованием не ниже низшего составляли около 35 %.

В обзоре ГУ РККА от 31 октября 1928 года отмечалось: «Если в швейцарской армии при призыве на действительную военную службу от каждого призываемого требуется обязательный минимум, выражающийся в умении читать, писать, устно и письменно считать со знанием четырех правил арифметики, целых и дробных чисел, в умении производить простые вычисления, в знании географии страны и умении читать ее карту, в знании истории и конституции страны, то у нас есть еще призывники совершенно неграмотные — 11 % и значительный процент малограмотных (26 %)». За два года службы в кадровых войсках они должны были усвоить минимум военных навыков и знаний, необходимых бойцу. Что касается знания дробей, процентов и умения читать карту, то у нас многие командиры не блистали такими «глубокими познаниями».

Подготовкой младшего командного состава для артиллерии занимались учебные дивизионы (батареи) и полковые школы, созданные непосредственно в войсках при артиллерийских полках или отдельных артиллерийских дивизионах. Младшие командиры Красной Армии — главный цементирующий и обучающий контингент любой другой армии — по своему материальному положению, образованию и опыту мало чем отличались от рядовых.

Из доклада начальника Строевого управления Л.П. Малиновского начальнику ГУ РККА В.Н. Левичеву от 26 июня 1926 года:

«Выпущенный осенью прошлого года из войсковых школ младший комсостав не пользуется авторитетом среди рядовой массы красноармейцев. Выше указанные причины способствовали этому, кроме причин внешнего характера, как, например, плохое обмундирование, изношенное и истрепленное учебой, вынуждающие младшего командира являться перед строем в неряшливом виде, чем вызываются насмешки со стороны молодых красноармейцев, одетых в новое обмундирование.

Неавторитетный командир или замыкается в себе, или же переходит на панибратство, совершенно теряя свой командирский облик. Часто несдержанное отношение среднего и старшего комсостава по отношению к младшему подрывает слабый авторитет младшего командира. Не обладая достаточной силой воли и настойчивостью, не воспитанный в этом направлении в войсковой школе, младший командир теряется перед рядовой массой, часто преувеличивая представление о своей беспомощности.

Из такого положения вытекает и отношение к службе младшего командира. Имея большую, чем рядовой красноармеец, нагрузку, младший командир тяготится службой и часто не выполняет своих обязанностей».

«Краскомов» на заре революции готовили на скороспелых курсах, куда можно было записаться, имея пролетарское происхождение и две рекомендации — одна рекомендация от члена партии, вторая — от организации, «стоящей на платформе Советской власти». Так, имея в багаже четыре класса реального училища, стал «ленинским юнкером» будущий Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов.

После Гражданской войны в стране была развернута сеть военных школ среднего комсостава, выпускавших при сроке обучения 3–4 года командиров взводов всех родов войск. Абитуриенты проходили «вступительные испытания», хотя социальное происхождение по-прежнему играло определяющую роль. Наибольшее предпочтение отдавалось рабочим как самому верному делу революции классу. Крестьянство считалось менее надежным, так как «оно постоянно рождало мелкую буржуазию». Проблема заключалась в том, что «пролетарский молодняк» имел слабую общеобразовательную подготовку, не отличался здоровьем и не рвался служить в армии «пролетарской диктатуры».

В обзоре ГУ РККА о состоянии Красной Армии в 1927–1928 гг. сообщалось:

«Слабость подготовки поступающих контингентов и трудность подбора, несмотря на очень большой наплыв желающих поступить в военные школы (на 4000 вакансий — 16 000 кандидатов, а если считать с теми, кто отсеян в частях и вербовочными комиссиями, то — около 25 000 кандидатов), объясняется крайней трудностью сочетать соответствующий классовый отбор с необходимой общеобразовательной подготовкой и физическими качествами.

Среди поступающих в военные школы имели среднее образование: в 1925 г. — 8,65 %, в 1926 г. — 26,03 %, в 1927 г. — 17,73 %. Прочие имели образование низшее. Надо отметить, что окончание школ II ступени не является еще полной гарантией достаточной подготовки и значительный процент этой группы не справляется со вступительными испытаниями.

Подбор поступающих по классовому признаку затрудняется слабой тягой в военные школы рабочей молодежи из числа индустриальных рабочих и партийцев…