Петр Окаянный. Палач на троне - Андрей Буровский

Потом жертвами интриг в высших эшелонах власти станут и сам А. Д. Меншиков, умерший в 1729 году в Березове, и Толстой, окончивший свои дни в 1730 году в каменном мешке соловецкой тюрьмы. За год до него угас в соседней темнице и единственный сын Толстого, Иван.

«Никогда еще в нашей стране, да, кажется, и ни в каком другом государстве, верховная власть не переходила по такой ломаной линии… все они попадали на престол не по какому-либо порядку, установленному законом или обычаем, а случайно, путем дворцового переворота или придворной интриги», — констатирует В. О. Ключевский.

Но и Владимир Осипович нимало не колебался — все эти сомнительные наследники царя-Антихриста продолжали то, что начал Петр. И для него, и практически для всех других историков России было очевидно — тут сталкиваются две группы людей: старая консервативная знать, которая не хочет «реформ Петра Великого», и новаторы, сподвижники Петра, люди из толщи народной.

Благодаря этим выдвиженцам Петра, «…стало очевидным, что порушить начатое Петром не удастся. Не потому, что все недавние соратники рвались продолжать его дело… Уцелеть они могли, лишь удержав власть, а удержать ее можно было, только уцепившись за дело Петрово, продолжая его. Они и продолжали. Бестолково, наобум и вразнобой, но продолжали»^[89].

Вопрос только, что понимать под «делом» Петра I? Если разворовывание и развал всего, что только можно, — тогда это «дело» преемники сделали на совесть.

Только к середине XVIII века, через 3–4 десятилетия после Петра, начала возникать хоть какая-то стабильность. При Екатерине, тоже насквозь незаконной правительнице, окончательно сложились новые «правила игры»… Этот «золотой век» «матушки Екатерины» до сих пор многие считают одним из высших взлетов России.

Но к стабилизации пришлось идти долго, мучительно, выбирая и нащупывая дорогу. В середину XVIII столетия Российская империя вступила как совершенно удивительное государство, в котором одновременно здравствовали ни много ни мало сразу три коронованных императора. В эту эпоху все новые законные наследники престола Российского маршировали колоннами, их обнаруживали даже в Италии и во Франции, а другие в это время сидели в крепостях.

«Золотой век» Екатерины, 1760–1790 годы, начался с истребления этой толпы «лишних императоров». Незаконная война с беззаконием, прямо порожденным Петром.

Совершалось столько многотайных дел и ходов, что уже и само правительство плохо понимало, где кончается правда и начинается вымысел — даже в правительственных же официальных документах. Тем более рядовые жители империи не знали, кто ими правит и на каком основании. В «золотой век» Екатерины вранья в политике и внешней и внутренней было побольше, чем при Брежневе, а правительство удавливало и затаптывало последние проблески народной свободы…

Да и для кого это был «золотой век»? Вовсе не для 35 миллионов подданных Российской империи. Это был «золотой век» для кучки дворян и чиновников, от силы для 2 % всего населения страны. Он и сделался «золотым», потому что эту кучку чудовищно развратили фантастическими привилегиями, не подтверждаемыми никакой реальной службой.

В «золотой век» по России ходило множество удивительных историй, и, может быть, самая удивительная из них — история Манифеста о вольности крестьянской…

Но эта удивительная история заслуживает отдельной книги!

Книги, которую я напишу вскоре… После этой.