Абвер – «щит и меч» III Рейха - Герд Бухгайт

Почти в то же время испанская разведка установила, что целями западных союзников будут Оран и Алжир. По словам британского посла в Мадриде сэра Сэмюэля Хора, «за два дня до высадки германский посол барон фон Шторер давал вечерний прием. На нем был офицер-моряк испанских ВМС, который утверждал, что экспедиция союзников в Африку — дело решенное. Британский посол с негодованием отверг это, заявив, что располагает «точной информацией», согласно которой целью операции будет Восточное Средиземноморье и Италия. Испанский моряк стоял на своем, и барон фон Шторер посчитал нужным направить в Берлин доклад об «исключительности» сообщения испанцев, тогда как все немецкие шпионские организации в Испании единогласно отрицают возможность вторжения в Африку. Под этими органами подразумевались исключительно СД, тогда как абвер утверждал обратное. Буквально накануне высадки немецкий генерал Ринтелен, прикомандированный к итальянскому верховному командованию, имел разговор по телефону с Йодлем, который попросил передать «дуче» точку зрения Гитлера, считавшего, что высадка произойдет в Триполи или в Бенгази, чтобы отрезать Роммелю пути отступления. Но Муссолини не дал себя обмануть. Ему было ясно, что союзники войдут во французские владения. И он оказался прав: англо-американцы высадились в Оране и Алжире. После недолгих боев к ним присоединились и французские колониальные войска.

Убедившись в своей правоте, Муссолини, опираясь на солидные аргументы, пытался убедить фюрера, что следующий удар союзники нанесут по Италии, как только разгромят в Африке войска держав «оси». Поэтому он настоятельно попросил генерала Ринтелена убедить ОКВ перейти на Восточном фронте к обороне, чтобы высвободить силы, особенно авиации, необходимые для обороны Южной и Западной Европы. Гитлер на это даже не прореагировал. Когда же немецко-итальянские войска предприняли контрнаступление в районе Туниса, он стал считать невероятным, что союзники станут атаковать полуостров. За это же время абвер получил 40–50 донесений, указывавших на Сицилию как на следующий объект западных союзников, причем даже с указанием конкретных пунктов высадки. Правда, часть указанных пунктов оказалась неверными, и это не замедлили поставить Канарису в вину.

События между тем разворачивались очень быстро. Сильно укрепленный остров Пантеллерия сдался союзникам без боя. И вскоре началась высадка на Сицилии. Но, прежде чем поговорить о развитии военных событий в Италии, нужно остановиться на особенностях разведки в этом регионе. Дело в том, что, считаясь с интересами своего союзника, Гитлер запретил как военной, так и политической разведке вести какую-либо работу в Италии. Но это не мешало ни Канарису, ни Шелленбергу продолжать сбор информации. Уже довольно рано пункт сбора донесений ОКВ начал получать доклады о пессимистических настроениях и растущем пораженчестве в Италии. Так, 18 и 24 ноября 1942 г. через атташе ВВС, а 14 декабря — через атташе ВМС в Риме были получены донесения о растущих в итальянском народе «усталости от войны, симпатиях к англичанам и недовольстве режимом». Капитан I ранга Лёвиш в докладе от 22 декабря подробно описал, как плохо воспринял высший совет речь Муссолини, в которой он в завуалированной форме дал понять, что «спасение держав «оси» следует искать в каком-либо соглашении с Советским Союзом».

Разведывательный центр в Гамбурге, в свою очередь, подчеркнул в своем донесении от 26 апреля 1943 г. необходимость для итальянцев быстрее закончить войну. В том же духе высказывались и иностранные военные атташе в Риме при встречах с немецким генералом — представителем при «Команде супремо» Италии, о чем он неоднократно докладывал в Берлин. В начале лета 1943 г. шеф абвера и Шелленберг получили донесения, сообщавшие, что в некоторых оппозиционных кругах возникли планы устранения «дуче», чье здоровье, окончательно подорванное, вызывало у всех тревогу. Но Гитлер оставался безучастным к этим тревожным докладам, хотя каждому, кто видел и слышал, что происходит в Италии, делалось ясно, что в стране затевается что-то против Германии.

Ожидаемое началось во второй половине июля. «Нелегальные» радиостанции, которые Канарис и Шелленберг содержали в Риме, сообщили о близком созыве Большого фашистского совета. В угрозе переворота в Италии уже почти не было сомнений. Тем не менее фон Риббентроп продолжал опираться на успокоительные доклады своего ничего не ведающего посла в Риме.

24 июля Большой фашистский совет обратился с просьбой к королю взять на себя верховное командование вооруженными силами. Муссолини явился на доклад к монарху 25 июля в 16.00. Когда он немного спустя покинул Квиринальский дворец, его арестовали и увезли в неизвестном направлении. В тот же день были изданы и распространены прокламации, подписанные королем и новым главой правительства маршалом Бадольо. Через 4 дня после свержения Муссолини отдел военных атташе генштаба сухопутных войск и группа «Аусланд» в управлении «Абвер/Аусланд» получили шифровку из Берна (№ 523) следующего содержания: «Швейцарский генеральный штаб выражает мнение, что Италия более не в состоянии вести войну, т. к. ее боевой дух безвозвратно утрачен»[267].

После получения первых сообщений об итальянских событиях у Гитлера начался дикий приступ бешенства. Он не хотел и слышать о существовании какого-то нового правительства Италии и тут же отдал приказ освободить «дуче» и арестовать всех участников «государственного переворота» — короля и кронпринца, Бадольо и всех фашистских лидеров, голосовавших против Муссолини. Эта «операция» получила наименование «Аларих». Гитлер даже задумал было похитить папу Пия XII и насильно привезти его в Германию. О том, что это не была мимолетная вспышка фюрера, свидетельствует тот факт, что Гиммлер пытался всерьез отговорить его от этого, тогда как Геббельс и Борман убеждали его в обратном.

И вот тут, узнав об этой «задумке» Гитлера, Канарис решил предупредить итальянцев, что не составило для него никакого труда, ибо у него сохранились дружественные отношения с шефом итальянской тайной службы генералом Аме. В письме к нему он писал: «Распространение гангстерских методов на обращение с коронованными особами и высшими предстоятелями католической церкви лишит Германию последних остатков уважения в мире». Понимал он и то, что капитуляция итальянского союзника уже близка. Вероятно, ему вспомнились слова Бисмарка из его «Мыслей и воспоминаний» о прочности договоров между великими державами, высказанные по поводу прусско-австрийского союза: «Ни одну нацию нельзя заставить принести свое благополучие и существование на алтарь верности договору, если она стоит перед таким выбором».

Одновременно с этим Гитлер приказал ввести крупные немецкие соединения в Северную Италию вдоль Ривьеры, через перевалы Мон-Сени, Бреннер и Тарвизио. Через несколько дней здесь уже было около 8 дивизий, сведенных в группу армий с командованием в Мюнхене. Кроме того, без согласования с главнокомандующим немецкими войсками на юге Европы фельдмаршалом Кессельрингом на аэродроме Патрисиади-Маре южнее Рима высадилась парашютно-десантная дивизия, которая как раз и получила приказ арестовать короля со свитой и правительство Бадольо.