Азазель - Юсуф Зейдан

Я впал в забытье и увидел деревья, заполнившие всю вселенную, и себя, пробирающегося в густой чаще, среди диковинных деревьев и кустарников, ветки которых цеплялись за одежду. Очнувшись на секунду, я обнаружил дьякона, сидящего у моей кровати, и тут же вновь провалился в полусон. Передо мной возник лик Азазеля — такой бледный, что, казалось, он светится в темноте. Я открыл глаза и увидел, что дверь в келью распахнута, возле нее толпятся монахи и говорят о чем-то мне непонятном. Сквозь их рясы пробивался дневной свет, а где-то вдалеке беспрерывно звонили колокола. Внезапно колокола умолкли, и появился ухмыляющийся Азазель. Не говоря ни слова, он подобрался ко мне так близко, что я мог коснуться его лица — оно было влажным и скользким. Я испугался… Но Азазель протянул свою холодную руку к моему лбу, и я почувствовал, как испуг мой растаял. Я снова заснул и во сне увидел, что грежу.

— Гипа…

— Что тебе нужно, Азазель?

— Хочу, чтобы ты набрался сил и вышел из этого состояния.

Возврат к реальности не принесет покоя. Забытье слаще и милее этих солнц и этих лун, заполняющих сумрак моего небосклона и окрашивающих его в розовый цвет… Я увидел себя в одиночестве бродящим по монастырским закоулкам. Вот через слуховое окно я вхожу в мрачный таинственный «замок», гуляю по его переходам… Здесь нет ржавых гвоздей, светящихся в темноте, здесь нет ничего, кроме густого обволакивающего мрака. Я присаживаюсь на винтовую лестницу и зову Азазеля, чтобы он скрасил мое одиночество. Мы вместе выходим из темного здания и видим, что монастырский холм пуст. Ни людей, ни стоявших здесь прежде строений. Лишь мелкие камни, кипарисовые деревья и лиловые заросли… Азазель шепчет, что именно так это место выглядело в стародавние времена, еще до того, как появились люди и Бог сотворил человека…

— Бог создал человека или наоборот? — спрашивает он.

— Что ты имеешь в виду?

— Гипа, во все времена человек творил Бога по своему усмотрению. Бог неизменно — это тот, с кем человек связывал свои устремления, чаяния, мечты.

— Прекрати эти разговоры! Знай свое место рядом с Богом и не поминай его всуе.

— А меня поминают, Гипа, пока поминают его.

На меня вновь накатывает беспамятство, я перестаю обращать внимание на болтающего невесть что Азазеля и ухожу… Спустя какое-то время я возвращаюсь к нему. Он разговаривает сам с собой на каком-то странном языке. Я прислушиваюсь. «Бог скрыт в нас самих, — вещает Азазель, — а человек слишком слаб, чтобы постичь его! В древние времена люди пытались сотворить образ совершенного Бога, но вскоре поняли, что зло присуще этому миру и существовало всегда, поэтому придумали меня, чтобы я оправдывал его». Так говорит Азазель… Я не перечу ему в его разглагольствованиях, потому что у меня нет сил. Я чувствую, что голоден и весь дрожу. Он вливает мне в рот ложку похлебки без запаха и вкуса. Я проглатываю, горло начинает драть, и мне становится нестерпимо больно. Порой мне кажется, что это дьякон, а не Азазель, вливает в меня похлебку и воду… Вкус воды приятней… Я засыпаю…

* * *

Относительно происхождения Азазеля бытуют разные мнения и предположения. Какие-то из них можно встретить в древних сочинениях, какие-то заимствованы из восточных верований. Но не все религии признают его существование. Например, древнеегипетские мудрецы ничего не слышали о нем… В преданиях говорится, что Азазель родился в эпоху древнего Шумера, или во времена поклонявшихся одновременно свету и тьме персов, у которых его позаимствовали вавилоняне. Самое известное упоминание о нем содержится в Торе, записанной раввинами после возвращения евреев из вавилонского плена. В христианстве Азазеля признают все толки, не допуская никаких сомнений в его существовании. Он неизменно противопоставляется Богу и Христу. О его отношении к Святому Духу ничего не известно.

Одно из преданий гласит, что Азазель сотворил павлина. Случилось это после того, как его обвинили в том, что он совершает исключительно пакости и ни на что более не способен. Желая доказать, что он может творить и красоту, он создал эту птицу. Однажды я рассказал об этом Азазелю, и он удивленно рассмеялся, подергивая правым плечом.

…До меня доносятся птичьи голоса. Дверь кельи распахнута, и возле нее молча сидит Азазель. Я очень хочу услышать его голос и спрашиваю, какое из его имен ему нравится больше всего.

— Да все они одинаковы, — отвечает он. — Иблис, Дьявол, Ахриман, Азазель, Вельзевул, Бельзебуб…

Я объясняю, что Вельзевул по-еврейски — «Повелитель мусорных куч», а Бельзебуб — «Повелитель мух», поэтому очень странно, что он считает их одинаковыми.

— Да все они одно и то же, — возражает он. — Различия лишь в произношении, а смысл один.

Я очнулся и обнаружил, что лежу весь в поту на совершенно мокрой подушке. Дьякон смочил мне губы какой-то белой влажной тканью, а затем положил ее на лоб. Я спросил у Азазеля, что это за единый смысл, объединяющий все его многочисленные прозвища, и он ответил:

— Супротивник.

Азазель — супротивник Бога… Так он прошептал мне на незнакомом языке — не на том, на котором говорил прежде, на другом, но я его понял и попытался вникнуть в суть сказанного… Значит, он — супротивник Бога, которого мы познали как абсолютное добро. Но поскольку все в этом мире имеет свою противоположность, значит, есть и абсолютное зло. Мы назвали его Азазель, кто-то зовет по-другому…

— Но ведь ты, Азазель, — источник зла в мире, — тихо сказал я.

— Ах, Гипа, будь разумен, я — оправдание зла… Того зла, что вызывает меня к жизни.

— А не ты ли посеял рознь между епископами? Признайся!

— Я, но признаваться не буду, ибо именно этого они от меня и хотели.

— А ты? Ты ничего не хотел?

— Гипа, я и есть ты, я — каждый из вас. Вы видите меня рядом всякий раз, когда пожелаете. Я всегда готов снять ответственность, отменить обязательства и оправдать любого приговоренного. Я — желание, желающий и желаемый; я — слуга человеческий, тот, кто подстрекает его идти на поводу собственных заблуждений.