История Византийской империи. Становление - Федор Успенский

История не дает, говорит Де Вогюэ ^[163], точной даты постройки Великой церкви, но она указывает довольно приблизительные границы, в которых следует поставить хронологию постройки. Историк Евагрий, посетивший этот храм, дает описание памятника, которое вполне подходит к сохранившимся еще и поныне развалинам. Евагрий сделал свое путешествие около 560 г., — значит, между этой эпохой и временем смерти св. Симеона нужно полагать постройку храма, т. е. ко второй половине V в. нужно относить постройку памятника в честь Симеона Стилита. «Церковь построена была в виде креста, которого четыре конечности украшены портиками. К этим портикам примыкают ряды каменных колонн, поддерживающих крышу. В середине — обширный открытый двор, на котором находилась и колонна — место подвигов св. Симеона. Толпы окрестных крестьян допускаемы были во двор вместе со своими вьючными животными и в день памяти Симеона водили хороводы вокруг столпа. Женщинам был запрещен вход не только в храм, но и во двор». Монастырь разделял судьбы христианства в Сирии. Арабское завоевание не лишило его значения и влияния. Хотя арабы несколько раз разоряли его, но можно думать, что он скоро оживал вновь и обогащался вследствие благотворений окрестного населения. Можно проследить судьбу его через все Средние века. В то время как окрестные области постепенно лишались населения, в то время как сирийские города и поселки приходили в обнищание и запустение, монастырь Симеона Стилита долго еще собирал в свои стены верных почитателей подвижника.

В то же самое время, как в Сирии создавался культ Симеона Столпника, на западной границе империи, в европейских провинциях ее, постепенно образовался громадный авторитет великомученика Димитрия, культ которого хотя и централизовался в Солуни, но обнимал весь Балканский полуостров. О происхождении и первоначальном виде повествований о св. Димитрии можно сказать мало определенного, но уже в начале V в. был построен великолепный храм и на день памяти его, 26 октября, в Солунь стекалась громадная масса богомольцев и торговых людей с Балканского полуострова и с побережий Средиземного моря. Великомученик Димитрий по своему влиянию и обширному театру деятельности далеко оставляет за собой сирийского подвижника. Роль его в истории средневекового византинизма также гораздо глубже и шире. Это легко понять уже из того, что св. Димитрий имеет театром своей деятельности богатый и торговый город, занимавший первое место после Константинополя, и что главнейшей частью своей покровительственной городу роли он входит непосредственно в историю славян, бывших соседями и врагами этого греческого города. Ввиду указанных обстоятельств находим уместным остановиться вниманием на выяснении культа св. Димитрия. В самое последнее время при переделках в древнем храме св. Димитрия открыты мозаики, почти современные происхождению храма и бросающие новый свет как на историю распространения культа св. Димитрия, так и на историческое значение житья его и сказаний о чудесах ^[164].

Изображение св. Димитрия на открытых в церкви мозаиках повторяется более 10 раз. Существенным и неизменным характером изображения является фигура во весь рост с лицом, обращенным прямо к зрителю (en face), ясный и блестящий взор, молодое безбородое лицо, длинная и широкая одежда с нашитым широким клавом и с фибулой того же цвета, что верхняя одежда. Этот образ св. великомученика вполне соответствует тому литературному воззрению, которое выразилось в самых древних, до нас дошедших сказаниях. Обнаруженные в храме св. Димитрия мозаики как по своему сюжету, так и по высоким качествам исполнения заслуживают особенного внимания. Сопоставленные с текстами житий, из коих, впрочем, ни одно не восходит далее VIII в., эти мозаики, в свою очередь, могут служить подтверждением для текстов…

…В сказании о страданиях св. Димитрия повествуется о Леонтии, что, исцелившись от своей болезни, он построил на месте небольшой часовни, где покоилось тело великомученика, великолепный храм, который существовал во время составителя сказания и который, как можно думать, в основных частях сохранился и по настоящее время.

Следуя древнейшему житию, первоначальная небольшая часовня или церковь над гробом святого Димитрия была заменена уже в начале V в. большим храмом, построенным одним из усердных почитателей великомученика, упомянутым префектом Иллирика Леонтием. Итак, тот храм, который соответствовал широкой известности и славе св. Димитрия, был построен уже в начале V в., когда, по-видимому, начинали создаваться сказания об его чудесах. К сожалению, не сохранилось такого описания этого храма, по которому можно было бы определенно характеризовать его и отождествить. Точно так же и в первоначальных сказаниях о чудесах не находим никаких хронологических данных. Лишь одно важное для храма св. Димитрия обстоятельство можно заимствовать из древнейших житий, что этот храм имел в себе особенную святыню: серебряную раку под сенью, или так называемый киворий, находившийся, по преданию, над местом, где было погребено тело великомученика. Киворий считался самой главной святыней храма, сюда обыкновенно обращались верующие с горячими молитвами, и здесь сосредоточивались дорогие приношения, близ кивория получались исцеления от различных болезней.

В истории храма был случай, который сопровождался большим пожаром, растопившим означенный киворий. Этот случай стоял в связи с нападением славян на Солунь и, следовательно, должен относиться к самому концу VI в.

После пожара, имевшего место в конце VII в., храм св. Димитрия был исправлен и возобновлен путем пожертвований и частной благотворительности, как это определенно объяснено в чудесах и как легко заметить при некотором внимании к архитектурным особенностям нынешнего храма.

Но самым высоким значением пользовался палладий самой столицы — Богоматерь, которая своим всегдашним предстательством и заступлением неоднократно спасала город от крайней опасности. Участие Панагии в судьбах столицы засвидетельствовано многочисленными литературными памятниками и, между прочим, знаменитым акафистом «Взбранной воеводе», в котором нашли выражение самые тревожные исторические эпохи Константинополя и самые высокие порывы религиозного воодушевления и духовного подъема. К этому памятнику мы будем иметь случай не один раз возвращаться.