Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943 - Эрих Редер

С дней своего раннего детства я обрел в доме родителей твердую и неизменную веру в Христа и в христианскую церковь. Мои родители регулярно брали нас с собой на церковные службы и обсуждали с нами религиозные вопросы в семье, но больше всего они привили нам христианское отношение к жизни своим собственным примером. Я всегда был благодарен им за заложенные ими в моей душе те основы христианства, которые дали мне силы выполнять обязанности, возложенные на меня в ходе моей флотской карьеры, и которые превыше всего дали мне внутреннюю опору, чтобы вынести трудные дни Нюрнбергского процесса и десять лет моего заключения в стенах тюрьмы Шпандау.

Значимость веры и христианской церкви для сплочения народов и стран, вне зависимости от границ государств и политических разногласий, я познал с самого начала моей жизни. Никакие исторические события, никакие войны, никакие завоевания и никакие философские течения не преобразили наш мир столь глубоко, как это сделало христианство. Возможно, даже не осознаваемо каждым отдельным человеком, воздействие учения Христа проникло в самую глубину нашей жизни и приняло на себя ответственность за моральные убеждения и общественную культуру, в которой мы жили. Именно оно сформировало основу всего западного общества.

Основой государства, подобного нашему, я в этом уверен, являются христианские убеждения. Поэтому государство должно поддерживать и содействовать церкви и через нее способствовать религиозному пониманию своего народа. Не менее верно это утверждение и в отношении вооруженных сил.

В старом императорском флоте, как я знал это по своему собственному опыту, религиозные службы были вопросом официального регулирования, что нашло свое отражение в 1903 году в форме уставов лютеранской и католической служб на военно-морском флоте. Требование к личному составу присутствовать на религиозных службах давало каждому человеку возможность обратиться мыслями к вопросам веры. А тесное взаимодействие между церковью и вооруженными силами служило узами, скрепляющими общую христианскую веру.

На старом флоте имелись как лютеранские, так и католические капелланы, все большее число которых служило на борту кораблей постоянно растущего флота. Лютеранские и католические капелланы трудились бок о бок в тесном сотрудничестве, причем их взаимная зависимость друг от друга в корабельной жизни служила гарантией от возможности раскола, происходящего от разницы в вероучениях. Службы на борту проводились для приверженцев каждого из вероучений, а если штатный капеллан по тем или иным причинам отсутствовал, то старшие офицеры корабля проводили службу самостоятельно. Командуя крейсером «Кёльн», я часто проводил лютеранские службы. У нас существовал корпус штатных морских капелланов, которые прекрасно знали все реалии военно-морской службы и были искренне уважаемы на флоте. В ходе Первой мировой войны они более чем оправдали такое отношение к себе, трудясь на своих постах под огнем неприятеля, и были отмечены воинскими знаками отличия. Капеллан Роннебергер (впоследствии старший капеллан флота) служил на борту дивизиона кораблей, интернированных в Скапа-Флоу, в течение всего периода их пребывания там.

Но после войны, в Веймарской республике, возобладала совершенно другая концепция: религия есть личное дело каждого. Вооруженные силы уже не могли приказывать офицерам и рядовым присутствовать на религиозных службах или на уроках изучения Библии. Единственным способом влияния на личный состав флота в религиозном отношении оставался теперь личный пример.

По Версальскому мирному договору нашему флоту было все же разрешено иметь шестерых военно-морских капелланов: четверых лютеран и двоих католиков, и эта квота всегда была заполнена. Старые Церковные уставы 1903 года были пересмотрены и утверждены в 1929 году в переработанном виде под названием Уставы лютеранской и католической военной службы. Поскольку теперь было запрещено приказывать военнослужащим присутствовать на религиозных службах, то эти уставы требовали лишь предоставлять им «личное время» для участия в них, если они этого желали. Кроме того, было отведено так называемое «казарменное время», которое давало возможность тем военнослужащим, кто хотел этого, обратиться к капеллану за советом по религиозным и моральным проблемам.

С принятием в 1929 году программы обновления флота, вызвавшей увеличение потребности в капелланах, должности военных капелланов были учреждены на всех кораблях, в особенности на учебных, совершающих долгие заграничные плавания. В иностранных портах наши военно-морские капелланы часто проводили религиозные службы для германских граждан, живших в этих портах. Они освящали браки и крестили детей, а в некоторых случаях, если задерживались на стоянках в этих портах, даже организовывали школы для подготовки молодежи к первому причастию.