Битва за хлеб. От продразверстки до коллективизации - Елена Прудникова

2. Принять все меры к разгрузке лагерей от нетрудоспособных элементов, в первую голову от детей.

Оба эти мероприятия, согласно указаниям с (его) циркуляра, проводить с большою осторожностью. В частности, по отношению к разгрузке лагерей Полком предлагает:

1. Пользоваться применением прощения семьям тех бандитов, которые проявят выдающиеся заслуги по ликвидации бандитизма, вплоть до отпуска заложников целого села, если это село выполнит задачу по выловке какого-нибудь выдающегося бандита и т. п.

2. Сдавать детей в детские дома^[191], для чего через советский аппарат усилить работу по расширению сети детских домов, обращая внимание, чтобы детские дома были оборудованы не только с хозяйственной стороны, но и со стороны воспитательной.

3. Не отпускать тех из заложников, против которых высказывается селение, из которого он взят.

4. Не освобождать семейств расстрелянных бандитов, имущество которых конфисковано»^[192].

Трудно сказать, как сложилась судьба тех, кто остался в лагерях, но учитывая, какой год стоял на дворе – возможно, и лучше, чем у тех, кто был на воле. Тамбовскую губернию голод накрыл не с такой силой, как Поволжье, но это не значит, что его не было. Рассчитывать на помощь сельского общества в такой ситуации не приходилось, да и на родственников, в общем-то, тоже. Лагеря отнюдь не были курортом – но там, по крайней мере, кормили, что в том голодном аду, которым являлась первая послевоенная зима, было самым главным. Скорее всего, именно этой причиной вызваны пп. 3 и 4 данного постановления – чтобы не оставлять людей без крова и хлеба. Большевики были большими прагматиками и очень хорошо понимали, что самое ценное достояние республики – это люди. И если отрешиться от представлений сегодняшних сытых времен и начать мыслить категориями того времени, это очень хорошо видно.

P.S. На этом можно было бы и закончить тему, но остался непроясненным еще один вопрос: касательно немыслимого зверства Антонова-Овсеенко и Тухачевского, а именно – применения в Тамбове боевых отравляющих веществ. Их вроде бы действительно применяли – известно, что в июне войскам Тамбовской губернии выделили 2000 химических снарядов. Они были привезены из Москвы^[193], распределены по 200 штук на боевой участок и даже как-то использованы.

Самая известная операция с применением ОВ – это обстрел 2 августа острова на озере Кипец. Дмитрий Покровский, житель Тамбовской области, решил, по его выражению, «копнуть саперной лопаткой» данную душераздирающую историю. Он приводит параметры данного оплота повстанцев.

«…Село Кипец стоит на озере Кипец. И как раз где-то в 800 метрах от современной границы села, посреди озера находится остров… Расстояние от берега, где располагалась батарея, до острова около 250 метров. Впрочем, до острова можно добраться вброд… Длина – около 200 метров, ширина порядка 80 метров. Сделав поправку на размывы, подмывы и т. п., можно предположить, что в 1920-е годы остров был чуток побольше…», но уж всяко даже не вдвое. Интересно, что делали там повстанцы? И были ли они там вообще? Или же Белгородские артиллерийские курсы, устроившие эту стрельбу, решили провести учения и за отсутствием полигона выбрали место, где уж точно нет ничего живого, кроме комаров?

Есть и еще несколько свидетельств о применении ОВ в боях против антоновцев. Правда, количество использованных за одну операцию снарядов – 50, 79, 85 – и близко не подходит к тому минимальному их числу, которое требовалось выпустить, чтобы добиться хоть какого-то эффекта. Так что противник, скорее всего, даже и не заметил, что его травят. Вполне в духе товарища Тухачевского, который славился любовью к техническим новинкам – как правило, поражающим воображение и абсолютно неэффективным. В грубой полевой реальности все было гораздо банальней, и самым действенным оружием оказались обычные броневики.

Единственное общепризнанное свидетельство о применении ОВ не в боевой обстановке – знаменитый приказ Тухачевского:

«Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей.

Для немедленной очистки лесов приказываю:

1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.

2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.

3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.

4. О принятых мерах донести.

Командующий войсками Тухачевский

Наштавойск генштаба Какурин

Прочитано на сельских сходах»^[194].

Все очень страшно, и снаряды получены – аж по двести штук на боеучасток, вот только несколько обескураживает «инструкция по применению», которую подписал 28 июня инспектор артиллерии Косинов.

«…3. Быстродействующие снаряды употребляются для немедленного воздействия на противника, испаряются через 5 минут. Медленно действующие употребляются для создания непроходимой зоны, для устранения возможности отступления противника, испаряются через 15 минут.

4. Для действительной стрельбы необходим твердый грунт, так как снаряды, попадая в мягкую почву, не разрываются и никакого действия не производят. Местность для применения лучше закрытая, поросшая негустым лесом. При сильном ветре, а также в жаркую погоду стрельба становится недействительной…

6. Стрельба должна вестись настойчиво и большим количеством снарядов (всех батарей). Общая скорость стрельбы не менее трех выстрелов в минуту на орудие. Сфера действия снаряда – 20–25 квадратных шагов. Стрельбу нельзя вести при частом дожде и в случае, если до противника не более 300–400 шагов и ветер в нашу сторону».