Александр II. Жизнь и смерть - Эдвард Радзинский

Путь на Стамбул был открыт. Радость, как и беда, приходит не одна. На Кавказском фронте помощь брату Мише оказал генерал Лорис-Меликов. «Великолепный армянин» (как его называли) взял штурмом неприступные турецкие крепости — Ардаган и Карс, и теперь осадил Эрзерум. Так пришли великие победы.

В это время в горах разыгралась метель. Наступая по пояс в снегу, русские солдаты разгромили на перевалах турецкие отряды, спустились с Балкан и 23 декабря без боя заняли столицу Болгарии Софию.

Но, как записал министр граф П.А. Валуев в дневнике, «политический горизонт хмурится, наблюдая наши победы...» Дипломатия Англии становилась все более жесткой, и это приободрило Турцию. Чтобы задержать продвижение русских войск и выиграть время (на случай, если Англия решится открыто оказать помощь), турки предложили начать переговоры о перемирии. Вместо ответа русские войска начали марш на Стамбул! Великая мечта о Константинополе становилась явью.

Русская армия двигалась по безлюдным местам. Местное население, перепуганное слухами о мстительных славянах, готовящих резню, бежало в панике. Дорога была запружена повозками, экипажами... Бедняки брели пешком, толкая перед собой телеги с жалким имуществом. И часто гибли в давке на дороге, сбитые экипажами богатых. На обочинах людские тела валялись вперемешку с трупами лошадей и перегнутыми телегами...

В это время отряд «Белого генерала» Скобелева стремительно шел к Адрианополю — второй столице Турции. С боем брали турецкие позиции, мосты, железнодорожные станции. По пути Скобелев разгромил отряд египетского принца Гассана, шедшего оборонять Адрианополь, захватил большой обоз и около сотни верблюдов, раздав их по полкам. И уже вскоре русские солдаты сидели на верблюдах, причем понятливые животные быстро научились понимать излюбленные русские солдатские выражения.

8 января Скобелев без боя занял Адрианополь. Через 9 дней он уже стоял в восьмидесяти километрах от столицы Турции. И турецкое правительство опять запросило перемирия. 19 января в Адрианополе, куда переместился штаб Дунайской армии, состоялось его подписание. Хотя военные действия прекратились, марш русских войск на Стамбул не остановился... Ближе всех к Стамбулу подошел генерал Скобелев. Он занял небольшой городок Сан-Стефано и вышел к берегам Эгейского моря. Теперь «Белый генерал» находился всего в двенадцати километрах от столицы Турции — великой столицы древней Византии.

И это был ключевой миг войны — русские стояли у Стамбула — у вожделенного древнего Константинополя, Царьграда — как звали его с почтением в Древней Руси. Древняя мечта Руси могла осуществиться. С XVI века существовала эта гордая формула: «Московское царство — есть Третий Рим. Был первый Рим — Рим Цезарей и погиб. Потом была Византия — наследница Рима. Погибла. И, наконец, Москва — русское царство — Третий последний Рим. И четвертому Риму уже не быть». Отсюда из Византии пришло на Русь православие. И вот Русь пришла освобождать колыбель православия, его гнездо — второй Рим.

«Константинополь рано ли, поздно ли, а должен быть наш!» — заклинал Достоевский («Дневник писателя»).

И многие тогда в России считали: возможность взять Константинополь дарована ей самим Богом.

Как мечтал взять Константинополь Александр! Это было бы величайшим продолжением освобождения крестьян от рабства. И освобождение от мусульманского рабства древней столицы православия. Он становился истинным Освободителем.

И тогда Англия пригрозила войной, если русские войска займут Стамбул. Чтобы ситуация стала совсем ясной, английское правительство послало к Дарданеллам флот, и султан разрешил судам войти в Мраморное море. Одновременно главные силы английского флота стали концентрироваться у острова Мальта. Королева Виктория заявила, что «скорее отречется от престола, чем позволит русским войти в Стамбул».Но вся русская армия требовала освободить священный для России город.

Умолял занять Константинополь великий князь Николай Николаевич и все генералы. Говорили царю, что угрозы Англии — пустая риторика. Англия предпочитает воевать чужими руками. А желающих начать войну с Россией сейчас нет. Но старый Горчаков чувствовал совсем иное. Англия начнет войну, ибо мы сейчас слишком истощены войной прошедшей. И, понимая это (как в Крымскую войну), к Лондону присоединятся другие. И в первую голову — Австрия.

Горчаков заклинал царя остановиться — не брать опасной столицы. Александр понимал, что Горчаков прав. Когда приходит решающий час, Англия действует своими руками. И доблесть ее солдат узнал Наполеон при Ватерлоо и его отец в Крымскую войну.

Против Горчакова яростно выступил воевавший вместе с отцом наследник. Впервые его Саша был воистину самостоятелен. Впервые посмел настаивать, зная, что отец решил иное. И как бывает с очень занятыми родителями, Александр вдруг осознал, что сыну пошел уже четвертый десяток, что он уже приблизился к тому возрасту, когда он сам вступил на трон...

Наследник выступил с любимой им славянофильской речью — там был и Константинополь, и братья-славяне, и великая славянская империя — все, что стало царю постылым после пролитой крови, гибели десятков тысяч его солдат.

НАСЛЕДНИК И ВОСПИТАТЕЛЬ

Император знал, что ретрограды давно уже группируются вокруг Саши. Усмиритель Польши Муравьев имел огромное влияние на сына. И Саша радостно слушал погромные речи ненавистника Запада.

К счастью, Вешатель скоро умер. Знал, что наследник открыто позволяет себе вздыхать о доброй крепостной старине. Знал, как легко поддается чужому влиянию его упрямый Саша. Знал, что в последнее время главным советчиком сына стал его вчерашний воспитатель Константин Победоносцев, с которым наследник был теперь неразлучен.

Константин Победоносцев окажет огромное влияние на русскую историю.

Сын университетского профессора и сам бывший профессор-правовед, Победоносцев с энтузиазмом участвовал в судебной реформе, был одним из творцов Судебных уставов 1864 года. Но последующие события — пожары, прокламации, студенческие волнения, покушение на царя совершенно изменили его. «Страх ушел - оттого и гибнет Россия», — записал как-то в дневнике известный нам Никитенко. И это же становится главной мыслью Победоносцева. Вчерашний участник реформ сделался непримиримым врагом реформ. С тех пор вся энергия, блестящая эрудиция этого человека были направлены на подавление всего нового.

Но Александр оставил его воспитателем Саши. И позволил стать властителем дум сына. Что было за этим? Вечное родительское: не заметил — был занят делами, романами, потом второй семьей? Или? Или где-то в подсознании ему нравились взгляды сына. Ибо вторая часть души нашего двуликого Януса разделяла нынешние мысли Победоносцева.

МИР

Но Александр мучительно устал на войне. Призрак новой крови в европейском масштабе страшил. Для новой войны у него не было сил, а у страны не было средств. И он объявил наследнику, что мир будет заключен, ибо так решил он — Государь. Артуров меч русских самодержцев был поднят: «Я так повелеваю, я так хочу». И наследник тотчас отступил!