Весна и осень чехословацкого социализма. Чехословакия в 1938–1968 гг. Часть 2. Осень чехословацкого социализма. 1948–1968 гг. - Николай Платошкин

При этом важно подчеркнуть – и это отмечает в своих воспоминаниях и Млынарж, – что в новой Чехословакии жили хорошо все, а не только богатые, как до войны. Люди забыли, что такое безработица, выселение из дома за долги, голод.

К так называемой низшей группе населения с точки зрения доходов (семьи, где доходы были ниже или на уровне прожиточного минимума) в 1958 году относилось 1 195 000 домохозяйств (примерно 28 % населения). В этой группе было 589 тысяч многодетных семей (трое и более детей). Сюда же относили 400 тысяч пенсионеров.

К средней группе причисляли 46,7 % населения (6 миллионов человек). К чехословацкому среднему классу впервые в истории страны принадлежали 2,25 миллиона членов семей рабочих. Высокооплачиваемая группа населения (24,5 % граждан) насчитывала 3 миллиона человек, причем в этой группе были в основном небольшие по составу семьи (два-три человека). И среди этой группы было 1,7 миллиона рабочих.

Вместе с материальным сильно вырос и культурный уровень населения ЧСР. В 1937 году в стране было девять высших учебных заведений, а в 1954 году – уже 39. В них обучались 47 тысяч студентов (в том числе в Словакии было 12 вузов с 14 тысячами студентов). Причем если до войны учебу в вузе могли себе позволить в основном богатые или зажиточные люди, то теперь – любой гражданин. В 1937 году среди студентов было только 5-7% детей рабочих и крестьян, в конце 50-х годов – 47 %. Была создана заново сеть заочных и вечерних университетов, что было особенно важно именно для рабочих, имевших семьи.

В 1952-м была создана Чехословацкая академия наук, в институтах которой к 1960 году работали более 10 тысяч ученых и сотрудников. Чехословацкий химик Гейровский получил Нобелевскую премию за исследования в области полярографии (метода химического анализа). Чехословацкие медики разработали новый метод лечения скарлатины. Если до войны ЧСР импортировала фактически все лекарства, то теперь она изготовляла их сама.

Самым главным показателем качества жизни населения любой страны является, бесспорно, продолжительность жизни. Если в 1937 году в Чехословакии женщины жили в среднем 55,2 года, а мужчины – 51,9 года, то в 1956 – 71,6 и 66,2 года соответственно^[300].

13 ноября 1957 года от инфаркта в возрасте 72 лет скончался президент ЧСР Антонин Запотоцкий (в народе его по-свойски величали за неуемную энергию «ушастой торпедой»). Как и Готвальда, его хоронили в генеральской форме (то есть как верховного главнокомандующего). Затем тело кремировали, и урна с прахом была помещена в Национальном памятнике на горе Витков в Праге. После «бархатной революции» в ноябре 1989 года урну переместили в фамильный склеп Запотоцких на кладбище в пражском районе Страшнице, где уже покоилась его жена Мария. До сих пор могила президента ЧСР Антонина Запотоцкого – одна из самых скромных на кладбище.

После ноября 1957 года ЦК КПЧ оставил Марии Запотоцкой водителя, пенсию и небольшой дом, откуда она потом перебралась в более скромную трехкомнатную квартиру^[301]. Мария не принимала участия в общественной жизни, но с радостью вспоминала о муже, если ее об этом просили. Когда в 1977 году был открыт небольшой памятник Запотоцкому, она просто сказала скульптору: «Спасибо Вам, маэстро. Это и правда Тоник». Мария Запотоцкая скончалась 7 июня 1981 года.

Руководство КПЧ готовило на пост нового президента ЧСР Вильяма Широкого, однако Хрущев решил иначе и предложил кандидатуру Антонина Новотного. Последний был от такого предложения не в восторге. Его племянница рассказывал будущему активному деятелю «пражской весны» Зденеку Млынаржу, как Новотный плакал и говорил своему брату, что не дорос до такой должности.

Тем не менее парламент ЧСР послушно и единогласно утвердил Антонина Новотного новым главой государства. Новотный так и остался очень непритязательным в быту человеком и по-прежнему чурался больших компаний и официальных мероприятий. Он следил за тем, чтобы о его личной жизни и увлечениях не писали в газетах, так как считал это нескромным. Но, в отличие от своего покровителя Хрущева, имевший примерно столь же скудное образование Новотный отменно вежливо и достойно вел себя с иностранными делегациями, а один западный журнал даже признал его «самым хорошо одетым политиком в мире». Причем когда об этом ему в шутку сказали на одном из приемов, президент Чехословакии сильно покраснел.

Новотный, в отличие от Запотоцкого, не был интеллектуалом и многие сложные иностранные слова в речах произносил неправильно. Свободное время он проводил тоже без изысков – играл с друзьями на даче в карты. Причем именно с друзьями, а не с руководством страны. Да и сама дача была выстроена не в современном люксовом стиле, а в духе обычного чешского крестьянского дома. Например, в карты играли на пивной бочке, стоявшей во дворе.

Тем не менее и противники Новотного отмечали, что он с уважением и даже пиететом относился к интеллектуалам и не боялся окружать себя более образованными людьми, чем он сам.

Новотный не скопил никакого состояния на своем высоком посту и даже вернул часть президентской зарплаты после своей отставки в марте 1968 года (хотя мог бы по закону этого и не делать). Новый президент считал, что зарплаты первого секретаря ЦК ему вполне достаточно, поэтому часто просто дарил своим соратникам конверты с деньгами из зарплаты главы государства.

Александр Дубчек в своих воспоминаниях доказывал, что Новотный делал это якобы затем, чтобы коррумпировать свое ближайшее окружение. Но этот довод представляется явно смехотворным, если учесть, какими незначительными были суммы в конвертах. Просто Новотному было немного стыдно, что он получает двойную зарплату.

Жена Новотного Божена, в отличие от мужа, не чуждалась красивых вещей. Например, после казни министра иностранных дел Владимира Клементиса она довольно дешево купила принадлежавшие ему постельное белье и китайский фарфоровый сервиз, выставленные на продажу. Жена Клементиса вспоминала, как еще до ареста мужа супруга Новотного заглядывалась на их сервиз.

Божена Новотная попыталась было покомандовать на Пражском Граде, но если она хотела для себя на время какой-нибудь дорогой предмет из замкового интерьера, обслуживающему персоналу вполне достаточно было сказать ей: «Товарищ Новотный этого не одобрит».

В целом Божена сознавала свою простоту и больше всего боялась оконфузить мужа, поэтому неохотно участвовала в официальных мероприятиях. Как и раньше, она заботилась о своем «Тонике»: следила, чтобы президент был сыт, имел выглаженные рубашку и костюм.

Антонину Новотному крупно не повезло, что мир знает его теперь в основном со слов Александра Дубчека, сменившего его на посту первого секретаря ЦК КПЧ. Символ «пражской весны» 1968 года, Дубчек пытался скрыть провал собственных эмбриональных реформ тем, что ему якобы досталось тяжелое наследие «сталиниста» Новотного. На самом деле именно Новотный и был настоящим архитектором коренных реформ в Чехословакии, по сути, прерванных хаосом и политическим разбродом «пражской весны», когда серьезные реформы заменили газетной болтовней. Просто Новотный, в отличие от Дубчека, не заботился о своем имидже реформатора, как и об имидже в целом. Если Дубчек с удовольствием позировал для фотографов на пляже в плавках, то Новотный на его месте сгорел бы от стыда, но не допустил этого.