Немецкие бронетанковые войска. Развитие военной техники и история боевых операций. 1916-1945 года - Вальтер Неринг

Но так как 2-я танковая группа находилась на удалении примерно в 450 километров от места этой операции к югу, она получила задание: из-за недостатка времени продвигаться из района Глухова на Орел в тыл неприятеля. Это неизбежно привело к тому, что прервалось взаимодействие между всеми тремя танковыми группами и не удалось организовать единый фронт превосходящих танковых сил по линии Калуга — Вязьма, нацеленный на Бородино и Москву. Этот отрицательный момент также был следствием давнишнего поворота на Киев. 5 танковых дивизий и 4 моторизованные дивизии тем самым не принимали непосредственного участия в ударе на Москву по центру наступательных действий и действовали в качестве флангового оборонительного прикрытия, для чего они были не слишком пригодны.

Вместо этого 2-я танковая группа, с непониманием протяженности района действий и сил неприятеля, была с 10 октября даже задействована в направлении на Тулу, в результате чего сосредоточенный удар был еще больше ослаблен, не достигнув желаемой цели. Здесь не «плелись», но пытались играть с мечтами об оперативном двойном окружении противника мобильными войсками, для которого эти войска были уже слабы и вряд ли могли прорвать весьма активную и сильную оборону неприятеля.

Прорыв 2-й танковой армии (с 6 октября получившей такое название)^[225] произошел благодаря сухой погоде весьма быстро. Уже 5 октября ее левый фланг подошел к Карачеву (здесь наступала 18-я танковая дивизия под командованием автора книги) и Брянску, тогда как 48-й танковый корпус (под командованием генерала Кемпфа) справа уступами приближался к Фатежу.

7 октября 3-я и 4-я танковые группы образовали котел в районе Вязьма — Холм-Жирковский.

И снова части различных родов войск, но прежде всего мобильные соединения добились крупного успеха. Под Вязьмой русские потеряли 45 крупных соединений, а под Брянском — Карачевом к 20 октября еще 15 дивизий.

Тем самым во вражеском фронте на подступах к Москве была пробита запланированная крупная брешь. Германские танковые части вновь обрели свободу оперативных действий.

Однако 6 октября по фронту германских войск от Орла до Карачева и Вязьмы и далее к северу прошло предупреждение о предстоящем снегопаде и значительном похолодании, особенно опасное для всех моторизованных средств вермахта. Уже ранним утром 7 октября все окрестности были покрыты слоем снега^[226]; а у войск не имелось никаких защитных средств для техники, ни зимних масел для вооружения и транспортных средств, ни зимнего обмундирования в достаточном количестве. Холод пока еще был довольно умеренным, еще имелось время для перехода к обороне, чтобы лишить русских преимуществ зимнего наступления. Подобные мысли приходили в головы многих командиров.

Но Гитлер никак не хотел отказаться от своих желаний. Точно так же, как раньше он недооценивал русское политическое и военное руководство, а затем неисчерпаемые резервы этой страны, подобным же образом он переоценивал теперь достигнутые неимоверным напряжением сил успехи германской армии и боеспособность войск, с 22 июня непрерывно сражавшихся в кровопролитных боях и теперь в значительной степени измотанных.

Главное командование сухопутных сил и целый ряд высших военных руководителей разделяли эту точку зрения Гитлера, согласно которой было необходимо испробовать все возможности, чтобы добиться победы. Все они помнили Марнское сражение^[227] 1914 года, в ходе которого германское военное командование сдалось слишком рано.

В результате всего этого наступление было продолжено.