Кто развязал Первую мировую. Тайна сараевского убийства - Владислав Гончаров

Все подсудимые отвергли обвинения в измене, в контактах с австрийцами и в организации покушения на наследника. Полковник Димитриевич заявил, что о деятельности организации «Объединение или смерть» так или иначе были осведомлены и члены правительства, и представители королевского дома. Апис признал, что организаторы убийства эрцгерцога проходили подготовку у его людей и были направлены в Боснию с его санкции. Но он утверждал, что не верил в возможность покушения, считая, что эрцгерцог будет сопровождаться очень сильной охраной. Позже он якобы даже пытался вернуть «боевиков» обратно в Сербию, но в этом не преуспел.

В итоге подготовку покушения на премьера Пашича суд не смог доказать вообще, доказательства заговора против регента Александра тоже были крайне слабыми. Никаких документов, подтверждающих обвинение в заговоре, предъявлено не было. Тем не менее свидетели защиты не заслушивались, а когда старый член общества «Объединение или смерть» Мустафа Голубич попытался дать показания в пользу обвиняемых, он был лишен слова. Самому Голубичу еще повезло – он не был военным, и поэтому обвинить его в заговоре и покушении было довольно сложно.

Тем не менее приговор был вынесен. Лидеры «Черной руки» – Драгутин Димитриевич, Любомир Вулович и Радо Малобабич были приговорены к смертной казни и расстреляны в ночь с 25 на 26 июня в овраге на окраине Салоник. Так ушли из жизни главные организаторы покушения на эрцгерцога Франца-Фердинанда, унеся в могилу тайну этого убийства.

Остальные обвиняемые – Милан Милованович, Радое Лазич, Чедомир Попович (брат лидера социал-демократической партии Душана Поповича), Владимир Туцович, Велимир Вемич, Богдан Раденкович, Дамьян Попович, Мухаммед Мехмедбашич и ряд других – получили разные сроки тюремного заключения и каторжных работ. Ни один из них виновным себя не признал. Апис писал в своем предсмертном письме:

«Пусть Сербия будет счастлива и пусть исполнится наш святой завет объединения всех сербов и югославян – тогда и после своей смерти я буду счастлив, а боль, которую я ощущаю от того, что должен погибнуть от сербской винтовки, будет мне легка в убеждении, что она приставлена к моей груди ради добра Сербии и сербского народа, которому я посвятил всю свою жизнь».

Уже находясь в тюремной камере, 10 апреля 1917 года полковник Димитриевич написал для военного министра Сербии подробный отчет об агентурной работе против Австро-Венгрии и об организации повстанческого движения на оккупированных территориях. Даже будучи в тюрьме, зная, что ему грозит смертная казнь, он все еще ощущал себя сербским офицером…

Расправа правительства с «Черной рукой» вызвала недоумение и даже возмущение в рядах союзников. Даже французское правительство намекнуло Пашичу о необходимости соблюдать осторожность и осмотрительность, дабы не повредить единству югославян. Причастность Димитриевича и его товарищей к покушению на регента у многих вызывала сомнение, а обвинение в заговоре против премьера и правительства вообще было шито белыми нитками. Уже 7 июля в швейцарской газете «Цюрихер цайтунг» появилась статья сербского журналиста Светолика Якшича, в которой было заявлено о подложности материалов обвинительного заключения. Якшич заявлял, что правительство фальсифицировало процесс, чтобы расправиться с неугодными ему офицерами.

В ответ Пашич приказал арестовать Якшича, находившегося на Корфу. Журналист был отдан под суд и приговорен к 20 годам тюремного заключения за «антигосударственную пропаганду». Но эта акция только подлила масла в огонь, вызывав еще больший взрыв возмущения среди сербской эмиграции. Заместитель председателя Югословенского комитета Хинко Хинкович назвал действия Пашича «варварством». Английский историк Роберт Сетон-Уотсон и обозреватель «Таймс» Генри Уикгем Стид заявили, что оба процесса нанесли значительный ущерб престижу Сербии и ее руководства. Три министра от оппозиционных партий, Любомир Давидович, Милорад Драшкович и Воислав Маринкович, заявили протест против решения суда и 9 июня вышли из состава правительства Пашича.

В ответ сербские судебные власти и Министерство внутренних дел опубликовали в Салониках протоколы процесса над «Черной рукой» под громким заглавием «Тайная преступная организация» («Таjна превратна организацjа. Извештаj са претреса у воjном суду за официре у Солуну») и запретили публикацию всех других материалов о процессе. Поэтому истинные подробности покушения на регента Александра так и остались тайной. Но уже в 1918 году министр внутренних дел Любомир Иованович-Патак в разговоре с хорватским политическим деятелем Святозаром Прибичевичем признал, что сербское правительство было заинтересовано в ликвидации «Черной руки».

Сразу после войны в Сербии, и за ее пределами многие ставили под сомнение обвинения, выдвинутые в адрес «Черной руки». Противники Пашича и Александра (17 августа 1921 года взошедшего на престол под именем короля Александра I) заявляли, что правительство организовало судебный фарс с целью уничтожения политических противников. Выдвигалась даже версия, что сербское правительство собиралось подключиться к тайным переговорам с Австро-Венгрией, которые союзники вели через принца Сикста Бурбонского, и устранение тайной антиавстрийской организации, повинной в убийстве Франца-Фердинанда, было одним из шагов к примирению с Габсбургами.

В 1924 году Мустафа Голубич пытался организовать международную кампанию за пересмотр итогов Салоникского процесса и приговора лидерам «Черной руки». Однако официальная реабилитация «Черной руки» состоялась лишь через тридцать лет. В 1953 году, уже в социалистической Югославии состоялся пересмотр итогов Салоникского процесса. После изучения документов из личных архивов короля Александра и Министерства внутренних дел Югославии было объявлено, что покушение на принца-регента инсценировал не кто иной, как сам министр внутренних дел Сербии Любомир Иованович-Патак. Прямой причастности к этой провокации премьера Пашича и регента Александра новое расследование не установило.

В итоге Верховный суд Народной республики Сербии аннулировал приговор Салоникского военного трибунала и полностью реабилитировал всех обвиняемых. Правда, до этого момента дожил лишь один из них – Радое Лазич…