Кто развязал Первую мировую. Тайна сараевского убийства - Владислав Гончаров

«Мы не в состоянии защитить себя и просим ваше величество как можно скорее прийти нам на помощь. Благоволение, которое ваше величество так часто проявляют к нам и которое мы так высоко ценим, внушает нам твердую веру, что и на этот раз наш призыв к вашему благородному славянскому сердцу не останется без отклика».

Он обратился также с просьбой к итальянскому королю, чтобы тот использовал дружеские отношения и уговорил своего австрийского союзника продлить срок ультиматума и умерить требования.

Тем временем члены кабинета, принимавшие участие в избирательной кампании, были спешно вызваны в столицу. Пашич прибыл через несколько часов, в 5 часов утра в пятницу 24 июля. В 10 часов началось продолжительное тягостное совещание, но никакого решения относительно ответа принято не было. Вечером министры собрались снова.

В субботу утром состоялось еще одно заседание, так как надо было дать какой-нибудь ответ к 6 часам вечера. Пашич посетил черногорского и греческого посланников. Первый горячо заверил его, что Черногория пойдет рука об руку с Сербией, но греческий посланник не мог с уверенностью сказать, какую позицию займет его правительство. Премьера Венизелоса не было в Афинах, но он на следующее утро протелефонировал из Мюнхена в Берлин, что если Болгария воспользуется австро-сербским конфликтом и нападет на Сербию, то Греция выступит против такого вмешательства Болгарии. Но гораздо важнее был вопрос о том, какую позицию займут державы Тройственного согласия.

К несчастью для Сербии, эти три великие державы в тот момент не были представлены в Белграде своими посланниками. Энергичный русский посланник Гартвиг, горячий поборник Сербии, скоропостижно скончался за несколько дней до этого, во время беседы с Гизлем, а его преемник еще не прибыл. Британского посланника тоже не было в Белграде, де Грас находился в пути из Лондона в сербскую столицу. Французский посланник заболел нервным расстройством и не показывался, его преемник Бопп только что прибыл из Константинополя и еще не вошел в курс дел. Официальные представители держав Антанты могли только информировать свои правительства о неприемлемых требованиях Австрии и выжидать дальнейших инструкций. Последние поступали медленно – так медленно, что они, по всей вероятности, уже не могли оказать существенного влияния на решение Сербии.

Сазонов имел беседу с сербскими посланником в пятницу около 7 часов вечера и, как говорят, «советовал Сербии проявить в своем ответе максимальную умеренность». Но в сообщении сербского посланника об этой беседе о таком совете ничего не говорится. Наоборот, когда он вышел от Сазонова, он встретил германского посла и сказал ему, что тот «вскоре убедится, что это вопрос, касающийся не только Сербии и Австрии, но вопрос общеевропейский»^[91]. Несколько позднее вечером Сазонов телеграфировал своему представителю в Белграде, что если сербы чувствуют себя беспомощными перед вторжением Австрии, то им лучше всего не оказывать сопротивление, а отступить без боя и обратиться к державам с просьбой о защите. Но, как утверждают, все советы Сазонова были получены в Белграде уже после того, как ответ Сербии был вручен Гизлю 25 июля в 6 часов вечера.

Сэр Эдуард Грэй телеграфировал в пятницу в 9 часов 30 минут вечера, что