Пункт назначения - Москва. Фронтовой дневник военного врача. 1941-1942 - Генрих Хаапе

Несчастный смолк и разразился глухими рыданиями.

В медсанчасти мы сразу же перевязали его, однако вернуть ему зрение было уже невозможно. Этот солдат будет жить, но остаток своей жизни проведет в полной тьме.

Красная армия была полна решимости перерезать жизненно важную для нас дорогу отхода на Старицу, но и мы твердо решили удерживать ее до спасения наших войск, еще находившихся в Калинине. На рассвете сибирские дивизии снова пошли в атаку. Наши солдаты сняли свои пулеметы с теплых печей и открыли огонь по красноармейцам, появившимся из леса. Атака за атакой захлебывались перед нашими позициями, но и наши потери опять были очень большими. Когда после многочасового боя русские начали отходить, наша артиллерия и минометчики продолжали посылать им вдогонку залп за залпом.

Как только нападавшие скрылись в лесу, наши солдаты бросились бегом на нейтральную полосу и начали снимать с убитых красноармейцев меховые шапки, ватники и валенки. Валенки мы раздали тем солдатам, у которых были обморожения ступней, но которые вынуждены были оставаться в боевых частях. В этих ожесточенных боях на счету был каждый боец, в принципе мы могли оправлять в тыл только тех, кто был полумертв или был уже совсем не в состоянии держать оружие в руках. Только так мы могли, пожалуй, справиться с поставленной задачей и спасти дивизии, окруженные в Калинине. Если нам удастся сделать это, то это будет уже большим успехом, даже если весь наш батальон будет при этом полностью истреблен. Даже мы сами прекрасно понимали это. Мы осознавали военную необходимость происходящего, однако сердце разрывалось при виде того, как один за другим погибали наши 700 отважных бойцов.

Кроме шестидесяти красноармейцев, с которых мы сняли теплую зимнюю одежду, на поле боя остались лежать еще около ста солдат Красной армии, которые были одеты не так тепло. Но гораздо больше, чем этому успеху в обороне, наши солдаты порадовались другой удаче: преступление, совершенное в отношении несчастного связиста из артиллерийского дивизиона, было отомщено, прежде чем мы спасли ослепленного. Штольце услышал выстрелы в ночи и послал Шниттгера с несколькими солдатами посмотреть, что там случилось. Они нашли тела трех связистов, а вскоре обнаружили и разведывательную группу русских, убивших их: комиссара и восемь красноармейцев. В завязавшейся перестрелке все русские были буквально изрешечены пулями.

На вторую половину дня Нойхофф назначил совещание командного состава батальона, чтобы обсудить сложившееся положение. Еще во время этого совещания зазвонил телефон. Из штаба полка сообщили, что мы достаточно долго удерживали дорогу на Старицу. Попавшие в окружение соединения 9-й армии вышли из кольца и теперь образовали новый передний край обороны у деревни Горки.^[82]

Нойхофф с видимым облегчением положил трубку на рычаг. Казалось, что впервые за последнее время он смог немного расслабиться, словно с его плеч свалилась огромная тяжесть. И он обратился к нам:

– Кажется, наше задание выполнено! Господа офицеры, я вам очень благодарен за это!

Мы покинули район Красново^[83] и, с трудом переправившись по глубокому снегу через замерзшую Волгу, отошли. На поле боя остались тела наших 120 погибших товарищей. Еще почти 150 человек мы потеряли из-за ранений и обморожений, а всего потери составили 40 процентов личного состава. Было роздано 64 Железных креста, а германское радио посвятило специальную передачу маленькому батальону, который сумел противостоять четырем сибирским дивизиям русских, что позволило спасти из окружения половину 9-й армии. Правда, нам не довелось услышать эту радиопередачу.