Петр Окаянный. Палач на троне - Андрей Буровский

Эстонцы тоже вполне серьезно считают Екатерину «своей». Петр разбил в Ревеле-Таллине парк, названный в ее честь, и этот Кадриорг (сад Катрин) существует до сих пор.

В общем, нет народа в Прибалтике, который не попытался бы наложить на Екатерину свою самостийную руку. Кто же она?!

У советского писателя Алексея Толстого в романе «Петр I» Екатерина даже после года жизни в России все еще говорит по-русски с акцентом. На мой взгляд, это совершенно невероятно — ведь люди не говорят с акцентом на родном языке.

В советское время самое точное, но в то же время максимально обтекаемое указание на происхождение Екатерины дал В. В. Мавродин: «Дочь крестьянина родом из Литвы»^[79]. В то время Великое княжество Литовское населяли примерно 4 миллиона русских людей, примерно миллион поляков и тысяч пятьсот собственно литовцев. Почему нельзя было назвать вещи своими именами, какого рода идеологический запрет довлел над этим — я не понимаю. Но и, не назвав Екатерину прямо русской, Владимир Васильевич сделал это так, что невозможно не понять: «Дочь крестьянина, родом из Литвы»… Предельно ясно.

Более того. Происходили Скавронские из-под Минска, и звали их, до бегства в Прибалтику, Скаврощуками; так что считать Екатерину белоруской тоже есть все основания. Самуил Скаврощук был «в крепости» у польского помещика и сбежал во владения шведов: шведы хоть и не отменяли крепостного права в Лифляндии, но прибывших считали свободными и в Речь Посполитую никогда не выдавали.

Кстати говоря, хорошо известны ополяченные белорусские дворяне, графы Скавронские. Они появлялись в Петербурге в 1710 годы, наводя смятение на придворных: кем-то они приходятся матушке-царице?! Поплыл даже слух про ее племянников и братьев, отысканных по литовским деревням…

А графы Скавронские никем Екатерине не приходились. Происходят они из Смоленска, где до сих пор есть Скавронкина гора, часть их владений. Если следовать букве закона, то графы Скавронские имели полное право схватить «императрицу» и сделать ее опять своей крепостной: ведь беглецов и их потомков искать можно было вечно, без ограничения времени… Забавные шутки шутит история!

Невольно возникает подозрение, что беглый холоп Скаврощук полонизировал свою фамилию и стал паном Скавронским именно во время бегства, как бы поднимаясь тем самым по общественной лестнице. Впрочем, и без всякой игры в «панство» деньги у него водились. Была арендована мыза под Мариенбургом, и на этой мызе родились четверо братьев и три сестры — все чистокровные Скаврощуки.

Потом, увы, была чума, Господь прибрал отца и старшего брата, наследника. Тогда Марту-Екатерину взял в услужение пастор из Мариенбурга, Питер Глюк. Судя по всему, он уже знал семью Скаврощуков.

Неизвестно, когда Марта-Екатерина перешла в лютеранство. Девушка из Западной Руси никак не могла быть лютеранкой. Марта-Катерина могла быть крещена в католичестве, в православии, а вероятнее всего — в униатской церкви. Из чего следует, что она и до перехода в православие в России уже раз меняла религию. Более чем вероятно, с этим связана и ее сдержанность во всем, что касается ее жизни до Мариенбурга и до жизни в прислугах у пастора Глюка. Скорее всего, добрый пастор и перекрестил Марту-Екатерину в лютеранство. Меняла ли она и имя, неясно. При перекрещивании часто имя оставляли, подгадывали совершение обряда в такой день, чтобы оставить человеку прежнего небесного покровителя. Марта вполне могла быть до крещения в лютеранство Марфой, и привыкать к другому имени не пришлось. А может, было у нее и какое-то совсем иное имя.

Во всяком случае, Екатерина до конца своих дней считала патера Глюка своим «вторым отцом» и сохранила самые теплые воспоминания о его доме, «где и работы хватало, но было и много хорошего». Патер Глюк нашел сироте мужа, дал ей приданое. Екатерину взял в жены королевский драгун Иоганн Крузе.

В. В. Мавродин уверяет, что он ушел в первый же день на войну и пропал без вести. Вот это уж чистейшей воды мифотворчество. Шведский гарнизон Мариенбурга не выходил из крепости, Крузе не думал никуда ни уходить, ни пропадать. Марта осталась в доме пастора Глюка, потому что молодые попросту не успели завести свое хозяйство. Свадьбу справили на Иванов день, 6 июля 1702 года. Об этом событии Екатерина тоже вспоминала очень тепло, как о романтическом событии. Стоял ясный, теплый день, один из самых длинных в году, девушки украсили невесту водяными лилиями из озера и пели, пастор Глюк играл на скрипке.

Через неделю Мариенбург осадили русские войска; 25 августа 1702 года, когда русские уже входили в крепость, а гарнизон готовился к капитуляции, Иоганн Крузе пришел попрощаться с женой. По словам старой, уже стоящей одной ногой в могиле и изрядно спившейся Екатерины, она сама предложила ему бежать — мол, смотри, на том берегу озера русских нет! Иоганн и еще двое шведских солдат уплыли через озеро, и, судя по всему, Екатерина никогда его больше не видела.

Впрочем, всем этим воспоминаниям Екатерина предавалась уже в самые последние годы своей жизни, после смерти Петра Алексеевича. В эти два года, на которые она пережила последнего супруга, Екатерина находилась в очень скверной и физической, и интеллектуальной форме. Трудно сказать, что было в этих историях истиной, что — ошибкой памяти пожилой нетрезвой женщины. Могли быть и попросту романтические преувеличения, выдумки, украшающие память о блаженной, давно минувшей молодости. К сожалению, ее воспоминания — единственный способ узнать многие подробности. А надежностью они не отличаются, увы.

С 1702 года исчезает всякое упоминание об Иоганне Крузе. Исчезает, правда, только из российских источников. Шведы очень хорошо знают, куда девался законный муж российской императрицы. Иоганн Крузе служил шведскому королю еще много лет, а под старость — в гарнизонах на Аландских островах. Выслужив пенсию, он никуда не уехал — наверное, близких родственников у него не было, и уезжать было попросту некуда. Семьи Иоганн тоже не завел и пастору объяснял, что жена у него уже есть и брать на душу греха он не станет. Был ли Иоганн одним из тех, кого Марта-Екатерина очаровала сверх всякой меры, с этим ли связана его пожизненная верность, сказать трудно. Он пережил свою законную жену, Марту-Екатерину, но не намного, скончавшись в 1733 году.

Все сказанное очень хорошо объясняет, почему в царское время считалось, будто Иоганн Крузе пропал без вести.

Хорошо известна дальнейшая судьба пастора Питера Глюка. Прекрасно образованный саксонский священник, получивший ученые степени богослова и философа, он приехал в Мариенбург как миссионер. В числе прочего он перевел Библию на латышский и на живой русский язык, чтобы проповедовать лютеранство среди католиков и православных.

В русском плену Питер Глюк стал основателем первой светской гимназии в Москве и, похоже, сильно опередил свое время. Общее образование никому не было нужно, интеллектуальный потенциал Глюка и выписанных им учителей остался невостребованным. Гимназия ни шатко ни валко просуществовала 10 лет, с 1705-го по 1715-й, и была тихо закрыта, много после смерти пастора Глюка в 1704 году. Был он уже старенький, и смерть его, скорее всего, естественная.