Кончина СССР. Что это было? - Дмитрий Несветов

Василий Леонтьев «Я верю в будущее нашей страны»

То, что делается <…> в Советском Союзе, – это большой беспорядок. Нет настоящего рынка. Цены совершенно нелогичные. Если бы мне сказали: будь ты частным предпринимателем в Советском Союзе и делай все, что хочешь, <…> я бы спекулировать начал. Единственные настоящие предприниматели, я это и Рыжкову сказал, – это спекулянты-толкачи, они энергичны, и при нормальных условиях после перестройки они бы стали предпринимателями. Если бы было очень много спекулянтов, то они бы друг с другом начали конкурировать и не получали бы такую большую прибыль от спекуляции, а начали бы заниматься производством…

Егор Гайдар «Гибель империи»

Чтобы поставить экономику и политику мировой сверхдержавы в зависимость от решений твоих потенциальных противников (США) и основного конкурента на нефтяном рынке (Саудовская Аравия) <…> и ждать, когда они договорятся, надо долго рекрутировать в состав руководства страны особо некомпетентных людей.

Грубые просчеты в экономической политике, <…> неготовность платить внутриполитическую цену за их исправление заставляют идти на внешнеполитические уступки. Теперь руководство СССР в важнейших политических вопросах вынуждено считаться с навязанными ему правилами.

Эрнан Бучи «Архитектор чилийского чуда»

[Советские] трудности – расплата за многолетнее существование системы, не способной разрешить основные проблемы… Зачастую, чтобы снять социальное напряжение, <…> прибегают к популистским обещаниям быстрого благосостояния, за которое, однако, приходится расплачиваться. Урок из прошлого Чили <…> свидетельствует: иллюзии обходятся дорого… При возникновении даже малейшего экономического осложнения очень легко сделать неверный шаг. К примеру, установить на что-либо твердую цену, или на время заморозить обменный курс, или поднять некоторые налоги. В целом это большого урона не нанесет, но стоит сделать этот шаг, как вы попадаете в порочный круг. В порочный круг слаборазвитости…

Егор Гайдар «Гибель империи»

Столкнувшись с экономическим кризисом, правительству приходится сокращать бюджетные расходы, повышать налоги, девальвировать национальную валюту, ограничивать импорт, сокращать дотации. Все это тяжелые, непопулярные меры. Чтобы проводить их, режим должен быть уверен, что общество их примет или что он способен использовать силу, чтобы остановить возможные беспорядки. Слабость авторитарных режимов, столкнувшихся с подобным кризисом, в том, что они не обладают ни первым, ни вторым ресурсом.

Такая вот примерно картина сложилась в самой большой в мире стране к началу 1990-х… Я прекрасно понимаю, что вас чаще и активнее спрашивают о содержании и ходе экономических реформ – тех, самых первых, стартовавших в 1992 году. Но сегодня наша с вами, Андрей Алексеевич, главная задача – понять, что все-таки происходило в экономике, в хозяйственном укладе СССР и какова роль экономического фундамента, заложенного в основание советской конструкции, в том, что эта конструкция в итоге обвалилась. Поэтому и начать я бы хотел с системного, пожалуй, вопроса: с вашей точки зрения, какова роль экономических причин и противоречий среди прочих (социальных, политических, исторических, конспирологических), о которых много говорили и говорят, в этом обрушении? Каков вес экономической составляющей в том, что произошло с Советским Союзом? Ведь, как нас учит практический марксизм, экономика – основа основ, остальное – глупости…

Вес абсолютно решающий, потому что именно проблемы в экономике породили и социальные проблемы, которые в общем неизбежно и привели к тому, что подавляющая часть населения страны оказалась не готова жить при том режиме, при той системе, а в конечном итоге при той власти, которая у нас была. Там определенную роль сыграли, конечно, амбиции региональных республиканских элит, но они падали на благодатную почву недовольства населения социально-экономической ситуацией.

Если говорить о политической ситуации, то в значительной степени Горбачев и политика перестройки выправили наиболее одиозные вещи, которые вызывали особое чувство раздражения, чувство протеста. И абсолютные нелепости, когда для того, чтобы поехать по путевке в Болгарию, нужно было сходить на комиссию старых большевиков в райком КПСС и ответить на вопрос: «А кто генеральный секретарь ЦК компартии Ирака?» Это не анекдот и не абстрактная история. Я помню, как у нас просто рыдала машинистка из отдела в Академии наук, которая шесть лет ждала эту путевку в Болгарию, а потом ее не пустили, потому что она не знала, кто Генеральный секретарь ЦК компартии Ирака. Такого рода нелепости были уже Горбачевым устранены. А вот нелепости в экономике и в экономической политике, к большому сожалению, – нет, и они, конечно, явились катализатором серьезного социального недовольства.

Но что все-таки привело к тому, что эти нелепости и противоречия приобрели такую разрушительную силу? В видах разобраться всерьез в этой теме часто пытаются найти тот самый переломный момент в экономической ситуации, который в итоге и подтолкнул страну к распаду. Экономический переломный момент… Не политический или какой иной (национальные конфликты, усталость напряжения, суверенитеты, ГКЧП и прочее пока не в счет), а именно экономический.

Скажем, Егор Гайдар в своей книге и некоторые другие экономисты утверждают, что очень важную, если не решающую, роль в этом процессе сыграла осень 1986-го, когда стал осязаем результат договоренности саудитов с американцами о нефтяных ценах…

Это май 1986-го. В смысле старта падения нефтяных цен временную точку можно указать совершенно однозначно. Я боюсь ошибиться с конкретным днем, но это точно было в мае 1986 года, когда американцы (и это не стоило больших дипломатических усилий) объяснили саудовскому руководству, что после вторжения советских войск в Афганистан следующая, естественно, цель – Саудовская Аравия с ее нефтяными запасами. И убедили перестать сдерживать добычу нефти, о чем и заявил шейх Ямани^[113]. После этого цены на нефть за короткий промежуток времени просто рухнули. Ну а потом, собственно, рухнул и Советский Союз, который к тому времени держался исключительно на экспорте нефти. Но это был уже финал. Он мог быть таким или другим. Я думаю, что нереформируемая экономическая система СССР была обречена. Ну и, соответственно, был обречен и сам СССР. Другое дело – это не значит, что ее нельзя было реформировать. И если говорить об исторических корнях, то здесь есть два основных обстоятельства.