Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии - Андрей Буровский

Обезглавленное восстание продолжается, но все, конечно, уже ясно. 4 ноября царские войска овладели предместьем Варшавы — Прагой. А я вынужден еще раз «оскорбить» «национальную гордость великороссов», потому что в Праге чудо-богатыри Суворова устроили чудовищную резню…

23 октября 1794 года начался артиллерийский обстрел Праги. В 5 часов утра 24 октября начался штурм. По словам участника событий, офицера Суворова фон Клугена, «поляки дрались мало сказать с ожесточением, нет — дрались с остервенением и без всякой пощады… страшно вспомнить!»[92]

В 9 часов утра бой закончился просто потому, что польский гарнизон Праги был полностью истреблен. В польской печати есть информация, что уже после штурма Суворов велел отрубить кисти рук б тысячам польских шляхтичей. В это я не верю по двум причинам:

1) против русских шли все патриоты Польши, не одна шляхта. Среди 21 тысячи погибших поляков было не менее 4 тысяч евреев. Они тоже с оружием в руках защищали свою столицу.

6 тысяч живых шляхтичей попросту не было после штурма во взятой Праге;

2) никто никогда не показал ни одну отрезанную кисть руки. Ни одного живого свидетеля, ни одного интервью со свидетелем. Будь не то что 6 тысяч, а хотя бы шестеро изувеченных — уж наверное, не отказали бы себе поляки в удовольствии их предъявить международной общественности.

После резни в Праге Суворова в английской и французской прессе называли «кровожадным полудемоном», передавались жуткие подробности… Но вот про отрезанные руки — ни слова.

Но резня — была, и очень страшная. «Наши солдаты врываясь в дома, умерщвляли всех, кто им ни попадался… Наши солдаты стреляли в толпы, не разбирая никого — и пронзительный крик женщин, вопли детей наводили ужас на душу… «Нет никому пардона!» — кричали наши солдаты и умерщвляли всех, не различая ни лет, ни пола»[93].

К этому можно относиться как угодно, но вот факт: русские солдаты насиловали католических монахинь и бегали с грудными младенцами на штыках. Л имя Суворова в Польше с тех пор — синоним не великого воина, а палача и убийцы. Кому-то может быть неприятно это читать, но это, простите, уже только его частные проблемы. А факты — вот они, что тут поделаешь.

Эти факты, кстати, тоже очень хорошо характеризуют отношение русских к Польше. Очень двойственное отношение. Во время штурма явно выплеснулась ненависть к тем, кто нарушает «порядок», к «сумасшедшим славянам». Кто «должен» «жить как все», а вот не хочет. Кому «больше всех надо». Кто «хорошо устроился». Кто «умный больно».

Полякам приписывали даже то, чего они никогда и не думали о русских. В самом их богатстве, в спокойной организации жизни, даже в чистых уборных читался наверняка некий упрек. Некая демонстрация. Попытка унизить, обидеть, попрекнуть собственным неустройством, неряшеством.

Помню одного русского господарища, который в 1990 году в столовой города Тарту плакал мутными пьяными слезами. И все выстанывал сквозь зубы, почти плакал: это они по-вашему что?! Они, по-вашему, так, что ли, хотят есть, да?! Хотят есть ножами и вилками?! В чистоте и на скатертях?! Вовсе и не хотят. Так не удобно, вы сами попробуйте. А это они назло придумали. Нарочно придумали, сволочи, чтобы нам показать, что мы свиньи. И окна для того помыли. И пахнет хорошо для этого. И улыбаются… Все для того…

Человек с остекленелыми от ненависти глазами все бормотал, все покачивался на стуле, свистел шепотом в мою сторону, заставляя обливаться холодным потом от неловкости перед эстонцами (русский язык они, как правило, хорошо знают). И не переставая, все так же ненавидяще сучил, шаркал руками по скатерти; то скручивал что-то невидимое, то тыкал, то разрывал — пресловутая подкорка все работала.

…Вот злоба такого рода, наверное, и прорвалась в Праге, в позорный для русского оружия день 24 октября 1794 года.

В чем виноваты были монашки?! А тем более младенцы?! Не говоря о том, что в предместьях никак не жили владельцы роскошных фольварков?! А евреи?!

А вот это — как посмотреть. Если смотреть с позиции общинности, с привычной москальской позиции, так ведь и нет никакой разницы, кто отвечает за грехи одного из ее членов. По законам кровной мести за прапрадедушку платит жизнью праправнук. За то, что магнат построил себе дворец в духе Версаля, а злые иезуиты — враги православия, могла заплатить монашка или домохозяйка — нищая жена ремесленника.

Кроме того, сортиры были чистыми и в монастырях, и в небогатых домах, а младенцев тоже еще год-два и будут учить не какать позади овина и не хавать руками, как обезьяны и свиньи. Так что все правильно. Бей их!

10 ноября столица Польши капитулировала, и восстание на этом кончилось.

13 ноября 1795 года подписали новую Конвенцию 1795 года, а 25 ноября Станислав Понятовский отрекся от престола. Последние три года до смерти в 1798 году он жил в Петербурге, презираемый всеми поляками.

По условиям Третьего раздела Польши 1795 года к Российской империи отошли все земли, населенные русскими, то есть те, которые называются сегодня Западной Белоруссией и Западной Украиной. Отошла Литва с Вильно, Тракаем и Шауляем. Отошла Курляндия, то есть латышские земли.

Австрия получила Волынско-Галицкие земли со Львовом и Галичем, то есть часть русских земель; великопольские земли с Краковом, историческое сердце страны. И владела до 1918 года, до развала Австро-Венгерской империи.

Пруссия взяла себе весь запад и север этнической Польши, множество городов: Мальборк, Гданьск, Варшаву, Познань, Гнезно, Плоцк.

Между прочим, интересная деталь: три раздела Польши вошли в историю как некое важное событие. А кому пришло в голову, что разделили-то не только Польшу? Что разделили еще и Великое княжество Литовское?

Ведь формально разделили и его. И вообще — делили не Польшу, делили-то Речь Посполиту…

26 января 1797 года Екатерина утвердила раздел Польши и ликвидацию польской государственности, упразднение польского гражданства, упоминание Польши в титулах. Теперь уже официально, вплоть до мелочей, не стало не только Великого княжества Литовского. Не стало и Речи Посполитой. Московия, принявшая сначала псевдоним Россия, а затем Российская империя, одолела, наконец, своего извечного врага.

Был ли хоть какой-то шанс у Восстания? Пожалуй, нет. Имело ли смысл восставать? Наверное, да, и вот какой… Говорят, есть в Армении, на озере Севан, каменная стела — на том месте, где стоял некогда монастырь. В XVII веке «гарнизон» монастыря составляли 80 монахов. Они не сдались персидской армии, не открыли ворот монастыря. Персы вырезали «гарнизон», сровняли с землей монастырь, чтобы и памяти не осталось от тех, кто посмел возразить «шаху шахов», царю царей земных (не в одной Московии обожествляли царей). Но кто, кстати, был этот шахиншах? Как его имя? Не помню. И кто вообще его помнит?