История жены - Мэрилин Ялом

Пища для свадебного угощения готовится в корзинах. Девушка сидит возле юноши и подает ему корзину с едой, которую приготовила сама. Правой рукой он сжимает запястье девушки, а левой берет корзину. Вот и вся свадебная церемония, после которой отец объявляет молодых мужем и женой. Они отправляются в свой вигвам и живут там до тех пор, пока не появится первый ребенок. По этому случаю тоже устраивают праздник. Отец и мать воздерживаются от мясного, а отец на протяжении двадцати пяти дней собирает хворост и выполняет всю женскую работу по дому ‹…› Молодые матери часто собираются, чтобы обсудить, насколько их мужья внимательны и заботливы; они выясняют друг у друга, проводят ли те время с детьми и берегут ли здоровье жен.

Конечно, эти воспоминания не позволяют судить о том, как обстояло дело в других племенах, но они позволяют понять значимость ритуалов, которыми сопровождались такие важные события, как половое созревание, помолвка, брак и рождение ребенка. Кроме того, они свидетельствуют о разделении обязанностей между мужьями и женами: индейские женщины, как и простые американки, должны были выполнять «всю работу по дому» за исключением, что крайне любопытно, 25-дневной передышки сразу после родов. А если муж не следовал ритуалу, его осуждала по меньшей мере женская часть населения.

В племенах индейцев, как правило, дарение подарков было частью сватовства. Смелый юноша мог молча положить тушу оленя у входа в жилище невесты. Принимая подарок, семья одобряла и его ухаживания. Женихи дарили подарки (меха, перья и скот) всем членам семьи девушки и выплачивали «цену невесты», равнявшуюся пятидесяти лошадям и стопке одеял. Индейцы племени карук не признавали брак, которому не предшествовала подобная выплата, а в некоторых племенах Тихоокеанского побережья детей пары, образованной без церемонии ухаживания, считали незаконнорожденными^[369].

Брачные ритуалы у индейцев разнились от племени к племени. Где-то молодым позволялось жить вместе до свадьбы, где-то – нет. В некоторых племенах были приняты моногамные отношения, а в других – полигамные. В полигамном племени сиксики первую жену называли «сидящей-позади-него», она главенствовала над остальными женами. В племени месквоки младшая сестра невесты оставалась в ее новой семье и, повзрослев, становилась второй женой ее мужа. В племенах с матриархатом женщина могла пожить с несколькими мужчинами и выбрать себе одного, с которым хотела бы быть постоянно.

Как правило, в индейских племенах супругам надлежало быть верными, а в случае измены жену подвергали телесным наказаниям или изгоняли. У апачей изменнице отрезали нос и уши. Но существовал и обычай делить жен. В племени пуэбло, например, это считалось вежливым, особенно в период религиозных обрядов.

Браки с белыми мужчинами не поощрялись, но и не были запрещены. В начале XIX века охотники и торговцы часто брали в жены индейских женщин: те исполняли обязанности переводчиц, могли остановить набеги, быстро приготовить обед, помогали в охоте, консервировали шкуры и чинили инструменты.

Хотя многие белые мужчины не утруждали себя тем, чтобы легализовать такой союз, некоторые все же прибегали к услугам протестантских или католических священников. Легендарный охотник Эндрю Гарсия женился на своей индейской невесте с участием католического священника, когда ему было двадцать три, а его невесте – девятнадцать лет^[370]. Они спали порознь до тех пор, пока, к удивлению своих товарищей-охотников, он не надел ей на палец кольцо, пообещав быть образцовым мужем. Эти ранние смешанные браки напоминают нам о том, что американская история, с тех пор как на континент ступила нога белого человека, была историей сосуществования и смешения множества культур.