История жены - Мэрилин Ялом

Дорогой муженек,

‹…› Воскресенье для нас, девчонок-военных, ничем не отличается от любого другого дня. За исключением того, что нам позволили спать до половины седьмого, а завтрак подали в восемь. Лекции начинаются в три, дальше – как пойдет. Потом мы свободны. Теперь у нас есть форма. Мы впятером отправились в военторг и в военный клуб. Пробыли там не больше часа…

Милый, пожалуйста, продолжай любить меня. Обещаешь? Это мое единственное желание. Это все, что мне нужно. Я ужасно по тебе скучаю и не перестаю думать о тебе. Прошлой ночью мне приснилось, что ты больше меня не любишь. Это было ужасно. ‹…› Если бы только сейчас ты был рядом со мной и мы могли бы жить вместе, вдали ото всех, радости моей не было бы предела.

С любовью, Пэт^[493].

Из военного барака Пэт писала, что ей досталась верхняя койка, где летом было «удобно и тепло», что она успешно справилась с дежурством по кухне, что армия «с каждым днем становится все лучше». Пэт не скрывала от мужа, что участие в Женской вспомогательной службе приносит ей удовольствие, и в то же время пыталась уверить, что она осталась той же любящей и преданной женой. «Конечно, я знаю, что мой муж думает по поводу таких служб. Но, дорогой, всегда помни, что я остаюсь твоей женой. Служба меня не изменит и не заставит любить тебя меньше».

Дороти Барнс и Джеймс Р. Стивенс окончили колледж в Калифорнии в июне 1942 года и через три месяца, наблюдая за тем, как над их головами сгущаются тучи войны, отправились в Аризону. Когда Джеймса призвали в войска связи фотографом, Дороти решила вступить в Женский военный резерв^[494].

Она прошла тренировку в лагере в Хантерском колледже в Нью-Йорке, о котором у нее осталось мало приятных воспоминаний. «Нас поднимали до зари, и в 22.00 мы падали без сил. Мы чистили картошку и свеклу, стоя по щиколотку в воде, меня ставили охранять ворота с дубинкой, нас учили военной организации и флотским песням. После отбоя я плакала в подушку».

Все же Дороти удалось пройти тренировочный курс, а затем окончить школу радистов в Огайо. Затем ее послали на военную базу на Трежер-Айленд под Сан-Франциско. В это время ее мужа отправили на Тихоокеанский фронт, и он подолгу не давал о себе знать, что заставляло Дороти волноваться. Узнав, что его перевели на Гавайи, она подала заявку, чтобы отправиться туда же.

Она вспоминала: «Самым хлопотным был разговор с капитаном, командующим базой на Трежер-Айленд. Я слышала, что он очень строгий и что нужно постараться, чтобы убедить его в серьезности своих намерений, так что перед разговором я подготовила небольшую патриотическую речь».

Но вместо того, чтобы произнести ее, она рассказала правду – что она хотела воссоединиться с мужем. Удивительным образом капитан одобрил перевод, взяв с нее обещание, что его причины останутся секретом. Когда и она, и ее муж оказались на Гавайях, им пришлось преодолеть множество препятствий, чтобы иметь возможность встречаться вне базы и получать увольнительные дни. Вскоре она забеременела. Беременность считалась серьезным нарушением протокола для женщины, и через несколько месяцев Дороти, к ее радости, уволили с военной службы.