Звонок за ваш счет. История адвоката, который спасал от смертной казни тех, кому никто не верил - Брайан Стивенсон

Отсрочивание освобождения еще сильнее травмирует человека, неправомерно осужденного и приговоренного к смертной казни за преступление, которого он не совершал.

– Брайан, у вас все получится, – сказал он, – но вам придется подождать еще пару месяцев. Макмиллиан уже не один год сидит в тюрьме, так что еще несколько месяцев особой роли не сыграют.

– Кен, когда сидишь в тюрьме для смертников, брошенный туда по ложному обвинению, роль играет каждый новый день!

Я пытался добиться от Наннелли гарантий, но он не желал их давать. Я попросил о встрече с генеральным прокурором или любым другим официальным лицом, имеющим право последнего решения, и он пообещал проверить, что можно сделать. Через пару дней штат подал любопытное ходатайство в апелляционный суд по уголовным делам. Генеральный прокурор просил^{108} суд приостановить судопроизводство и пока не выносить решение, потому что, «возможно, обнаружены оправдательные доказательства в пользу мистера Макмиллиана, которые могли бы дать ему право на новое рассмотрение дела в суде»; но нужно дополнительное время на завершение расследования.

Меня привели в ярость попытки штата приостановить любое решение, которое обеспечило бы смягчение приговора Уолтера. Они последовательно вписывались в картину последних шести лет, но все равно злили невероятно. Мы тут же подали ответное ходатайство с возражениями против ходатайства штата. Мы объяснили суду, что существуют исчерпывающие доказательства нарушений прав мистера Макмиллиана и он имеет право на немедленное освобождение. Отсрочивание освобождения еще сильнее травмирует человека, неправомерно осужденного и приговоренного к смертной казни за преступление, которого он не совершал. Мы просили суд отклонить ходатайство штата и вынести решение как можно скорее.

Теперь я разговаривал с Минни и другими родственниками Уолтера каждую неделю, держа всех в курсе нового расследования штата.

– Я прямо чувствую, что случится что-то хорошее, Брайан, – говорила Минни. – Они уже столько лет держат его в тюрьме! Пора бы и отпустить. Они должны его отпустить!

Я радовался ее оптимизму, но беспокойство не отпускало меня. Мы пережили уже так много разочарований!

– Нужно не терять надежды, Минни.

– Я всегда говорила людям, что никакая ложь не бывает вечной, а ведь это с самого начала было одной большой ложью! – заявила она.

Я не совсем понимал, что делать с ожиданиями родственников Уолтера. Мне казалось, я должен быть тем самым скептиком, который подготовил бы их к худшему, хоть и призывал надеяться на лучшее. Эта задача лишь прибавляла в сложности по мере накопления опыта во все новых делах: тонкостей, из-за которых все могло пойти наперекосяк, было несметное число. Но со временем я все отчетливее осознавал, как важно, добиваясь правосудия, не терять надежды.

Я поднимал тему надежды в своих выступлениях перед небольшими аудиториями. Особенно мне полюбилось цитировать слова Вацлава Гавела, великого чешского лидера, который говорил, что надежда была тем единственным, в чем нуждались люди, переживавшие трудности в Восточной Европе в эпоху владычества Советов.

По словам Гавела, люди, боровшиеся за независимость, хотели от других государств денег и признания; они хотели более активной критики советской империи со стороны Запада и большего дипломатического давления. Но Гавел говорил^{109}, что все это были вещи, которых они хотели; но единственная вещь, которая была им нужна – это надежда. Не та надежда, которая «журавль в небе», не предпочтение оптимизма пессимизму, а «направленность духа». Того рода надежда, которая создает готовность встать на безнадежную позицию и быть свидетелем, которая позволяет верить в лучшее будущее даже перед лицом агрессивной силы. Того рода надежда, которая делает человека сильным.

Гавел говорил как раз о том, что требовалось нашей работе. И дело Уолтера нуждалось в надежде больше, чем большинство других. Поэтому я не стал расхолаживать Минни. И так мы продолжали надеяться – вместе.

23 февраля, почти через шесть недель после получения отчета ABI, мне позвонила секретарь суда, сообщившая, что апелляционный суд по уголовным делам вынес постановление по делу Макмиллиана и что мы можем с ним ознакомиться.

– Вам понравится, – загадочно присовокупила она под конец.

Я со всех ног побежал в суд, и к тому моменту, как был готов прочесть постановление на тридцати пяти страницах, у меня перехватывало дыхание. Секретарь была права. Постановление отменяло осуждение и смертный приговор Уолтера. Суд не сделал вывода о том, что он невиновен и должен быть освобожден, но вынес постановления в нашу пользу по всем остальным пунктам и распорядился провести новое судебное разбирательство. Пока мы не победили, я даже не представлял, насколько сильно боялся поражения.