Звонок за ваш счет. История адвоката, который спасал от смертной казни тех, кому никто не верил - Брайан Стивенсон

В день, когда я впервые увидел мисс Паркс, я просидел на веранде у мисс Дарр в Олд-Кловердейле, жилом районе в Монтгомери, несколько часов, слушая, как эти три женщины разговаривали. Наконец, видя, что все это время я тихонько сижу, превратившись в слух, мисс Паркс повернулась ко мне и приветливо проговорила:

– А теперь, Брайан, расскажи мне, кто ты и чем занимаешься.

Я бросил взгляд на мисс Карр, чтобы удостовериться, что мне позволено говорить, она улыбнулась и кивнула. И тогда я выдал мисс Паркс свою рекламную речь:

– Да, мэм! Ну у меня есть юридический проект под названием «Инициатива за равное правосудие», и мы пытаемся помогать людям, ожидающим смертной казни. Мы, на самом-то деле, пытаемся положить конец смертной казни. Стараемся сделать что-нибудь с условиями содержания в тюрьмах и избыточными наказаниями. Хотим освободить людей, несправедливо осужденных. Хотим покончить с несправедливыми приговорами в уголовных делах и положить конец расовым предрассудкам в криминальной юстиции. Пытаемся помогать бедным и делать что-то с защитой бедняков и тем фактом, что люди не получают юридической помощи, в которой нуждаются. Пытаемся помогать психически больным людям. Мы пытаемся не дать сажать детей во взрослые тюрьмы и изоляторы. Пытаемся сделать что-то с нищетой и безнадежностью, которые царят в бедных общинах. Хотим видеть большее разнообразие людей на постах, ответственных за принятие решений в системе правосудия. Пытаемся вести просветительскую работу насчет расовой истории и необходимости расовой справедливости. Пытаемся противостоять злоупотреблениям властью со стороны полиции и прокуроров… – тут я сообразил, что меня слишком занесло, и я резко оборвал себя. Все трое – Паркс, Карр и Дарр – смотрели на меня во все глаза.

Мисс Паркс, улыбаясь, откинулась на спинку кресла.

– О-о-о, милый, как же ты от всего этого устанешь, устанешь, устанешь!

Все мы рассмеялись. Я опустил взгляд, чуть пристыженный. Тогда мисс Карр наклонилась вперед, приложила к моему лбу палец и заговорила со мной точно так, как некогда разговаривала бабушка:

– И потому ты должен быть храбрым, храбрым, храбрым!

Все три женщины закивали в безмолвном согласии, и я на некоторое время почувствовал себя кем-то вроде маленького принца.

Я посмотрел на часы. Половина седьмого. К этому моменту Дилл был уже мертв. Я очень устал, и пора было положить конец всем этим дурацким мыслям насчет того, чтобы бросить свое дело. Пора стать храбрым. Я повернулся к компьютеру и обнаружил в почте электронное письмо с приглашением выступить перед учащимися бедного школьного округа с речью о том, как важно не терять надежды. Учительница, приславшая его, писала, что слышала мои выступления и хочет, чтобы я послужил примером для ее учеников и вдохновил их на великие дела. Мне, сидящему в кабинете, утирающему слезы, размышляющему о собственной надломленности, стало смешно. Но потом я подумал об этих школьниках и о невероятных и несправедливых трудностях, которые приходится преодолевать слишком многим детям в этой стране, и начал набирать сообщение – мол, почту за честь выступить перед ними.

На пути домой я включил радио, думая, что услышу в новостях о казни Дилла, настроился на выпуск новостей. Это была местная религиозная станция, но в ее новостях не было сказано ни слова о казни. Я оставил ее включенной, и вскоре началась проповедь. Первыми словами была цитата из Писания:

«Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силён»^[18].

Я выключил радио, медленно поехал дальше и по дороге думал о том, что, пусть все мы барахтаемся в сетях обиды и надломленности, при этом нас также связывает сеть исцеления и милосердия. Я думал о том мальчике, который обнимал меня перед церковью, творя примирение и любовь. Я не заслуживал в тот момент ни любви, ни примирения, но именно так и работает милосердие. Сила простого милосердия в том, что оно направлено на тех, кто его не заслуживает. Именно тогда, когда милосердия меньше всего ждут, оно сильнее всего – достаточно сильно, чтобы разрушить цикл виктимизации и виктимности, воздаяния и страдания. Оно обладает силой исцелять психический ущерб и травмы, которые ведут к агрессии и насилию, злоупотреблению властью, массовому тюремному заключению.

Я ехал домой разбитый, оплакивая судьбу Джимми Дилла. Но я знал, что на следующий день вернусь. У меня было еще много работы.