Щит и вера - Галина Пономарёва

– Во, вот это здание! – радостно и с нетерпением вскрикнула Варя.

– Вижу, вижу! Пойдём!

– Скажите, пожалуйста, здесь должна работать вахтёром Мария, где можно её найти? – обратился он к пожилой женщине-вахтёру.

– Да нет у нас такой! – удивилась она.

– Не может такого быть! Должна работать у вас здесь! Недавно устроилась на работу. Светлая такая, с длинной косой, высокого роста! – продолжал спрашивать Савелий.

– А, да это Марианна! Есть такая, есть! Живёт на втором этаже. Гости у неё сейчас… А вы кто ей будете? – намекая на что-то, пристально вглядываясь в посетителей, в свою очередь спросила дежурная вахтёрша.

– Брат я ей!

– Ах, брат! Тогда проходите! Посмотрите, как весело устроилась жить ваша сестрица!

Варя и Савелий заспешили на второй этаж. Поднявшись на указанный этаж, они сразу услышали громкие нетрезвые окрики, споры нескольких мужчин и Марусин визгливый голос, который что-то возражал спорящим. Распахнули незапертую дверь, и на Савелия и Варвару пахнуло спиртным, куревом, несвежестью застолья, которое, видимо, продолжалось уже не первый день. Двое мужчин были совершенно пьяны. Они о чём-то спорили и уже были готовы кулаками решить конфликт. Тут же в одной нательной рубахе суетилась Маруся.

Люба и Ванечка тихо, как затравленные зверьки, сидели на кровати и со страхом смотрели на происходящее.

– Ах, Марианна, значит! Ты, подлючка, пьянь тут с кавалерами разводишь! – вне себя от ярости закричал Савелий.

Он подбежал к сестре, схватил её за косу и стал, мотая из стороны в сторону, трясти её изо всех сил.

– Братец! Братец! – только и могла выкрикнуть Мария.

Пьяные мужички похватали свои вещички и бросились вон из комнаты. Варя всем телом повисла на руках Савелия. Пользуясь тем, что рука его ослабела, Маруся вырвалась и прижалась к стене.

– Братец! Братец! Пожалей! – продолжала она кричать.

– Савва, не пугай детей! – закричала Варя.

Мужчина перевёл взгляд на кровать, где беззвучно, прижавшись друг к другу, сидели напуганные дети.

– Убью подлюку! Быстро давай вещи детей! Сама можешь не приезжать и детей не искать! Нет их больше у тебя! Поняла? – опуская руки и приходя в себя, громко продолжал кричать Савелий, обращаясь к сестре.

– Сейчас, сейчас, братец! Я всё поняла, всё поняла! Сейчас соберу их.

Она судорожно схватила сумку и стала толкать в неё детские вещи. И тут Любочка, разразившись громким рёвом, кинулась с криком к Варе:

– Мамочка, папочка! Заберите меня от тёти Маши! Я домой хочу! Она мне говорила, что это она моя мама! Что это будет наш дом! Я ей не верю! Поедемте быстрее отсюда!

Глядя на неё, заплакал и Ваня.

Савелий выдернул из рук Маши сумку, толкнул её в угол комнаты.

– Подлюка ты, Маруська! Нет в тебе ничего святого! Знай, что отныне нет у тебя семьи! Нет родителя, детей, брата! Живи как хочешь! Паскудница!

Варя между тем схватила в охапку детей, которые ещё продолжали реветь. Взяв их за руки, быстро направилась с ними из здания на улицу. Савелий вскоре вышел за ней. На выходе он наслушался от вахтёрши, которая громко и бесстыдно кричала ему, фронтовику, вослед, какая гулящая у него сестра! Какая бессовестная и загульная! Он, не останавливаясь, выскочил на улицу, где его ждала Варвара с успокоившимися детьми. Ближайшим автобусом они вернулись домой.