Угрюмое гостеприимство Петербурга - Степан Суздальцев

— Вы начитались романов Уолтера Скотта, Петр Андреевич, — сурово оборвала эту речь княгиня. — Анастасия переживет этот разрыв.

— Разумеется, переживет, — согласился Суздальский. — Но к чему отнимать у нее эту сказку? Пусть она верит, что любила лучшего человека в мире.

— Верит и при этом знает, что он достался не ей? — с болью в голосе произнесла Марья Алексеевна. — Верит и живет с мыслью о том, что где-то там, далече, он счастливо растит детей, которых родила другая? — Голос ее дрожал. На глазах выступали слезы. — Можете ли вы знать, что такое — видеть любимого человека под руку с чужой женщиной, видеть, как его дети — которые так на него похожи — растут, становятся мужчинами? Можете ли вы смотреть на этих детей и понимать, что это могли бы быть ваши дети?

— Я любил женщину, которая вышла замуж, — ответил Петр Андреевич. — И я видел ее в объятиях другого. Я был на их свадьбе. Я видел их детей, которые могли бы быть моими детьми. И я счастлив, что у них все хорошо.

— Да вы просто святой, Петр Андреевич! — желчно воскликнула княгиня. — Вы потворствовали этому выродку видеться с моей девочкой! Вы были его опорой и защитой! Вы всякий раз устраивали им свидания! Ее несчастье будет на вашей совести!

— Я не такой плохой, как вы думаете, княгиня, — мрачно улыбнулся Петр Андреевич.

— Нет, вы хуже! — покачала головой княгиня.

— Увы, это правда, — согласился князь. — Но я желаю Анастасии быть счастливой. Так пусть она верит, что любила лучшего человека на земле.

— И живет с мыслью о нем всю оставшуюся жизнь!

— Нет, — возразил Петр Андреевич. — Когда он умрет, ей будет больно. Но она сможет пережить в себе эту утрату. Это будет далеко не так больно, как если бы она узнала всю правду.

— А с чего вы взяли, что он умрет, Петр Андреевич? — Княгиня насторожилась. — Постойте, так вы решили не ехать в Турцию? — Суздальский лишь покачал головой. Марья Алексеевна продолжала: — Вы поедете на Альбион. За ним. А там… Петр Андреевич, неужто вы убьете его?

— Это называется справедливостью, сударыня.

— Это называется местью, князь.

— С чего же местью? Он мне ничего не сделал.

— Но ведь он предал Анастасию.

— И что с того? — спросил Петр Андреевич. — Он предал всех. При чем же здесь княжна?

— Вы можете погибнуть на дуэли, — с грустью заметила княгиня.

— Если при этом я убью его, я буду рад такой кончине, — сурово произнес молодой князь.

— Петр Андреевич, — ласково сказала Марья Алексеевна, — миленький, вы едете на Альбион вовсе не затем, чтобы восстановить справедливость. Вы едете защищать честь девушки, которую любите. Девушки, которая любит вашего друга. И ради этой их любви вы принесли себя в жертву, став безмолвным соучастником преступного их союза. Вы видели, как протекал этот роман, и, даже себе в этом не признаваясь, втайне гордились, что видите ее влюбленные глаза, хоть они и обращены не к вам. Но потом ваш друг предал вас и ее. Он похоронил все, ради чего вы принесли себя в жертву. Но сможете ли вы хладнокровно вонзить в его сердце клинок? Что для вас главное? Честь? Гордость? Или любовь?

— Мне кажется, вы плохо выспались, — бросил Петр Андреевич. — Вы немедленно увезете княжну из столицы.

— Вы не отступитесь?

— Я не имею права.

— Вы любите ее?

— Кого? Не понимаю.

— Петр Андреевич, зачем вы притворяетесь? Вы думаете, я слепа и не вижу, какие взгляды вы бросаете на нее? Вы думаете, я не знаю, почему вы расторгли вашу помолвку с Марией?

— Я думаю, что вы слишком все романтизируете, — грустно улыбнулся Петр Андреевич.

— Вы так похожи на вашего отца, — с восхищением произнесла княгиня. — Я буду молиться за вас, милый мой мальчик.

— Не надо! — запротестовал молодой князь. — Я на своем пути едва ли встречу Бога.

— Вы еретик, Петр Андреевич.

— О нет, сударыня, я грешник. И я собираюсь совершить убийство. Едва ли я после этого отправлюсь на Небеса. Но коль уж скоро мне светит дорога в ад, пусть она будет долгой.

— Быть может, вы не поедете?

— Я отправляюсь немедленно. Прощайте.

Петр Андреевич поклонился и покинул дом княгини Марьи Алексеевны. Оттуда он заехал к отцу, где оставил несколько прощальных писем, взял деньги и шпагу.

Потом он вновь сел на своего верного Агенора и пустился навстречу заре.