Советские партизаны. Легенда и действительность. 1941-1944 - Армстронг Джон

Людские ресурсы советское партизанское движение черпало главным образом из крестьян и отрезанных от основных сил красноармейцев. В 1943 и 1944 годах эти две группы составляли почти 80 процентов общей численности партизанского движения. Крестьяне в основном попадали в партизанское движение путем насильственного призыва. Как партизан их характеризовало граничившее с фатализмом безразличие. Непосредственные интересы заставляли их рассматривать партизанскую войну всего лишь как один из процессов, способствующих подрыву экономики и уменьшению возможности получать прибыль от сельского хозяйства. В плане перспектив они рассматривали советскую и германскую системы как одинаковое зло, единственным отличием являлось лишь то, что у Советского Союза было больше шансов выиграть войну. Поскольку германская система не предлагала им никаких преимуществ, они в какой-то мере находились под влиянием чувства ответственности перед советским режимом, представлявшим собой законную политическую власть. В свою очередь, мотивация попавших в окружение красноармейцев была иной. В отличие от крестьян желание заниматься «своим обычным делом» было неведомо солдатам, и их поддержка интересов советского режима представляла собой выбор наименьшего из двух зол. Как солдаты, они имели законные обязательства перед советским государством, а оказавшись отрезанными от своих частей, они, по советским меркам, являлись дезертирами. Партизанские действия предоставляли им возможность честно выполнять свои обязательства и вновь снискать расположение советского режима. Проводимая немцами политика лишь повышала в глазах отрезанных от своих частей солдат преимущества партизанских действий. Вне партизанского движения для них было три возможности: существовать нелегально; в любое время подвергнуться аресту и оказаться отрезанными от законной службы; сдаться и испытать все тяготы немецких лагерей для военнопленных; добавить к уже выдвинутым против них обвинениям обвинение в предательстве в случае вступления в сформированные немцами военные и полицейские части. Но, даже столкнувшись с такими условиями, большинство солдат настойчиво стремилось отмежеваться от активного участия в войне и присоединялось к партизанскому движению иногда лишь в начале 1942 года, опасаясь возмездия в результате наступления Красной армии.

После 1941 года процентное соотношение членов партии в составе партизанского движения быстро уменьшилось. В 1941 году члены партии составляли до 80 процентов численности отдельных отрядов, а отряды, в среднем имевшие в своем составе от 25 до 40 процентов членов партии, не являлись чем-то необычным. В последующие годы количество членов партии редко составляло более 10 процентов от общей численности. Данный сдвиг имел важное значение, поскольку отражал основное изменение в советской концепции партизанской войны – переход от идеи относительно ограниченного по численности, элитарного движения, состоящего в основном из надежных коммунистов, к массовому движению, использующему все имеющиеся источники людских ресурсов и заменяющему политическую лояльность способностью советского режима распространить свою власть на оккупированную территорию. Начиная с 1942 года члены партии были важны для партизанского движения лишь в качестве одного из инструментов советского контроля.

Контингенты городских рабочих и служащих, так называемой интеллигенции и женщин были незначительными в процентном отношении, но тем не менее в силу ряда причин имели важное значение. Женщины (а также дети) являлись ценными агентами и разведчиками. Но это их качество не использовалось в полной мере, поскольку они не подлежали призыву, и попыток привлечь значительное количество женщин к участию в партизанском движении не делалось. Интеллигенция – врачи, учителя, служащие и т. д. – играла важную роль в партизанском движении 1941 года, когда ее представители часто занимали командные посты. В дальнейшем партизанское движение старалось привлечь этих людей лишь с целью лишить немцев возможности использовать их в своих целях. Эти люди представляли собой крайне неустойчивый слой населения оккупированных территорий. Испытывая на себе постоянное давление партизан и находясь в тяжелом экономическом положении в результате оккупации, многие уходили в партизаны или, что с немецкой точки зрения было еще хуже, становились партизанскими агентами. В этом качестве они иногда действовали весьма эффективно, поскольку занимали более высокое социальное положение и часто, как, например, в случае с врачами, имели доступ к медикаментам и другим запасам. В главных районах действий партизан в обычных условиях (то есть до вторжения и оккупации) городские рабочие являлись меньшинством и составляли менее 25 процентов численности населения. Кроме того, партизанские отряды действовали за пределами городов. В таких условиях городское население не могло стать крупным источником людских ресурсов для партизанского движения; тем не менее в немецких донесениях отмечалось, что среди жителей городов были сильны настроения в поддержку партизан. Как правило, городское население стремилось поддерживать советский коммунистический режим. Такое отношение, помимо всего прочего, было обусловлено вызванными войной экономическими неурядицами, которые в городах ощущались сильнее, чем где-либо еще. Сотни мужчин и молодых людей покидали города, чтобы добровольно вступить в партизаны, а по мере продолжения войны в крупных городах создавались подпольные организации, имевшие тесную связь с партизанами[165].