Цветочки Александра Меня - Юрий Пастернак

Когда я рассказал об этом отцу Александру, он ответил: «Андрюша, я очень рад за вас. Нет, это совсем не экзальтированность. Это нормальная реакция верующего человека. Вот если она совсем исчезнет, значит, что-то не так. Я читаю Евангелие каждый день. И каждый день открываю его заново. Это никогда не становится рутиной. Евангелие нельзя читать с равнодушием».

Когда мы остались с отцом одни, я сказал ему как своему духовнику: «Я, наверное, должен покаяться, что примешиваю к нашему делу “своё собственное” – борьбу с коммунизмом. Знаете, отче, когда-то мы с моим школьным другом (сейчас могу назвать его – Андрей Зубов) были до того впечатлены данной друг другу на Воробьёвых горах клятвой Герцена и Огарёва бороться до конца за свободу, что однажды, классе в девятом, отправились поздно вечером на Воробьёвы горы и дали друг другу клятву на всю жизнь беспощадно бороться с коммунизмом».

Отец Александр улыбнулся. «Романтизм?» – смущённо спросил я. «Да нет, почему же. Не романтизм. К сожалению, суровый реализм. Но вы знаете, Андрюша, – здесь отец сделал паузу. – Я не знаю более антикоммунистической книги, чем Евангелие».

Ариадна Ардашникова

Когда отец согласился меня крестить, на меня буквально обрушилось осознание того, что невидимый мир существует. Не могла спать, в голове у меня будто трещали мозги, было страшно, тревога и страх не давали преодолеть стихию неведомого мне невидимого. Я боялась состояния, лишённого опоры. Отец Александр на это сказал: «Знаете, что делают плывущие в бурю? Опускают вёсла». Навсегда взяла эти слова отца в свою жизнь. Теперь называю это: не греби – отдай вёсла Богу.

Был такой у меня период: приду на литургию здоровой, причащусь, а пока до дома доберусь – заболею. И заладило так из раза в раз. Я отцу Александру и пожаловалась. Это было в церковном дворике, отец что-то там чинил в ограде у могилы. Он продолжал работать и рассказал, что у него было такое время, когда после того, как он крестил человека, обязательно заболевал. Отец распрямился и буквально пронзил меня взглядом: «И тогда я сказал е м у: всё равно буду крестить! – и вдруг он так выбросил вперёд руку, сжатую в кулак, что я отскочила: – Отойди от меня, сатана!!!»

Как-то я взяла семилетнего внука Кирюшу на встречу отца Александра со старшеклассниками. Мы сели в последние ряды какой-то школьной аудитории. Кирюшка удрал от меня в первый ряд. После были ответы на вопросы. Отец Александр раскрыл записку, расправил помятый листик и прочёл: «В чём смысал жизни?» Ну конечно, это мой пострел пораскинул своим интеллектом! Кто из старшеклассников напишет «смысал»? Я вся собралась в ожидании ответа. Отец Александр молчал секунду и сказал: «Смысл моей жизни в том, чтобы каждую её минуту быть как можно ближе к Богу и делать это всеми средствами, какие Он мне дал». Помню, меня тогда поразило, что отец произнёс: «Смысл моей жизни». Да, да! Не «прогресс человечества», а цель моих целей. Значит, человек не получает смысла жизни с рождением, а сам своей свободной волей избирает смысл своеи жизни.

Наталия Большакова

Я спросила у отца Александра:

– Что отличает дух от души?

– Душа есть и у растения, и животного – это психика, а вот творчество, сознание, свобода, добро и зло – это дух. Если отнять у человека всё, что нематериально, – мысль, чувство, совесть и т. д., – во что превратится человек? В говорящего робота, в орангутанга в пиджаке. Нет, даже хуже! Дух – это храм человека, и если дух свят, то он как бы захватывает всё существо человека, и тело его становится храмом. Поэтому нам дороги мощи святых.^[64]

Анна Борзенко

Когда ушла Елена Семёновна, я спросила у отца Александра, как он? Он ответил: «Я держу её душу в своей руке…»

Сергей Бычков

Я задал отцу Александру вопрос: «Кто из святых прошлого и настоящего привлекает Вас более других и почему?»

– С детства я любил святителя Димитрия Ростовского, святого Иустина Мученика (за поиск истины), преподобного Серафима (за всё его светлое). Преподобного Сергия считал своим покровителем. Крестили меня близ Лавры. В Загорске, по воле судеб, прошла большая часть моей жизни. Из западных всегда любил Франциска Ассизского, а потом Франциска Сальского. Любил Иоанна Златоуста (с детства много читал его и о нём). Очень дороги мне были миссионеры-святые, начиная с апостола Павла. Вообще всегда очень чтил святых и чувствовал их близость, молясь им.

Отец Александр вспоминал: «О соотношении национального и религиозного я задумывался мало и осознал его внезапно, беседуя однажды со старообрядческим начётчиком в глухой забайкальской деревне. Он сказал мне, что “за Удой лучше поют и служба лучше” (т. е. в православной церкви). Я спросил: “Что же вы туда не ходите?” “Нет, – сказал он, – в какой вере родился, в такой и умри”. “Ну а что было бы, – спросил я его, – если бы князь Владимир, крестивший Русь, рассуждал бы так, вы бы и до сих пор поклонялись Перуну?”».

Марк Вайнер

В великопостной молитве Ефрема Сирина, любимой Пушкиным («Отцы пустынники и жены непорочны…»), есть важное место: «…любоначалия… не даждь ми». Я спросил отца Александра, что это значит: любовь к начальству или любовь к начальствованию. Он ответил: «И то и другое. Одного без другого не бывает». И с тех пор моя всегдашняя нелюбовь и к тому, и к другому получила благословение.

Марианна Вехова

Однажды я познакомилась со странной женщиной. Она сказала, что чувствует, что у меня какие-то необыкновенные мистические способности. Я отвечала, что у меня нет мистических способностей и что мне не нужны новые ощущения, обычных хватает. Но она стала меня буквально преследовать, раздобыла мой телефон и адрес и уговаривала хоть раз попробовать выйти с ней вместе в астрал. Наконец я ей сказала, что должна спросить разрешения у своего духовного руководителя, без консультации с ним я на такое дело не пойду.

Отец Александр просил этой женщине передать, что он мне не советует заниматься мистическими опытами, потому что это опасно, как опасно плыть в океане на надувной лодке без компаса, без паруса и вёсел, отдаваясь течениям и не зная, какие таятся в бездне под твоей лодкой драконы… Он посмеялся: «Зачем путешествовать в астрале? Мы ещё там набудемся, надоест! Это всё равно как читать книжку, пропуская середину, торопиться заглянуть в конец. Всё равно ведь дойдёшь до конца, зачем же пропускать середину? Так можно пропустить что-то интересное и важное».

Мария Водинская

Как-то я сказала отцу Александру о долге, который понимала чересчур серьёзно. Это было про то, что я «должна» что-то своим близким, которые вкладывали в меня свои силы, время и т. д. Отец засмеялся, и я в какой-то момент наконец почувствовала всю нелепость своих утверждений. «Вы ничего не должны, Машенька! Вы свободны!»