Омар Хайям. Гений, поэт, ученый - Гарольд Лэмб

– «Провидение доступно Аллаху единому», – прочитал он вслух однажды в Коране. – И здесь еще сказано: «И хотя мы посылаем ангелов к ним, и духи умерших говорят с ними, но не верят они, пока Всевышний не повелит им».

– Но если мне не суждено читать знамения правильно, о повелитель Востока и Запада, – что из того? У человека только одни глаза, чтобы видеть, и он может часто ошибаться.

Малик-шах задумался и покачал головой:

– Сила Кааба, мне не следует этого бояться. Предсказатели со скудным умишком могут ошибаться, но ты достаточно преуспел в познании звезд. Каким образом может случиться, что ты ошибешься в простом их осмотре?

Малик-шах просто выкинул эту тему из головы.

– Гляди, здесь написано, что даже у пророков есть враги, дьяволы и джинны, которые живут среди людей. Я, который является просто султаном, по воле Всевышнего имею намного больше врагов. Поэтому я больше нуждаюсь в правильных предсказаниях.

Закрыв тяжелые страницы Корана и приняв молчание Омара за знак согласия, он задумчиво добавил:

– Рядовой астролог мог бы быть подкуплен, чтобы сказать неправду. Такие мысли время от времени приходят мне в голову. Но я знаю, что целая башня золота не заставит тебя сказать «да», когда ты считаешь «нет».

Омар молчал. Никакие аргументы были не в состоянии поколебать веру султана в звезды.

– Низам ал-Мулк никогда не предавал вас, мой господин, – произнес он решительно.

– Низам забрал в свои руки слишком много власти, принадлежащей трону. – И, как будто что-то вспомнив, Малик-шах перевернул страницы Корана и вынул небольшой клочок бумаги. – Это касается тебя, – добавил он.

На клочке бумаги было короткое послание, выполненное красивым, но торопливым почерком: «Если Палаточник напялит на себя одежды пророка, внимательно присмотрись, не шакал ли это в шкуре льва».

– Мне нет необходимости присматриваться к тебе, – заметил Малик-шах прежде, чем Омар смог что-либо вымолвить. – Я знаю тебя очень хорошо. С той битвы у Маласгирда наши судьбы переплетены слишком тесно.

Забрав назад послание, он смял его сильными пальцами. Затем разгневанно со свистом швырнул его в жаровню.

– Шпионы! – закричал он. – Хочу переловить их всех в своих владениях, а Низам утверждал, будто они – мои глаза и уши. Они сидят среди моих военачальников и стоят с моими слугами. Выходит, и те, кто боится меня и организует заговор против трона, также платят моим шпионам, чтобы те хвалили их мне. О-алла, те, кто действительно любят меня, тем не приходит в голову платить им. В течение длительного периода времени я слышу много хорошего о моих врагах и почти ничего о друзьях. Но до этого мига никто не осмеливался пачкать твое имя.

– Я сам виноват! – выкрикнул Омар. – Мне нечего здесь делать. Позволь мне вернуться в «Обитель звезд»!

Малик-шах удивленно посмотрел на него:

– О-алла, ты мне нужен здесь.

– К тому же я почти закончил новую работу. Я открыл нечто новое в строении Вселенной.

– Ха! Новую звезду! – Султан обрадовался и подался вперед, чтобы взять с блюда, стоявшего перед ним, кисть отборного винограда, смоченную в вине. Виноград он передал Омару – знак высочайшего одобрения. – Истинно, наше владычество да укрепится твоей мудростью.

– Это не новая звезда. Я доказал, что Земля вращается во Вселенной и вокруг своей оси.

На мгновение Малик-шах оцепенел от ужаса. Затем он кивнул понимающе:

– Кто защищен от подобных затмений разума? Мне самому однажды приснилось, что я падаю, падаю. Земля уходит из-под ног, и я падаю в пустоту. Не думаешь ли ты, что это дьявольское знамение?

– Тот сон? Нет, звезды благоволят вашему знаку. Не беспокойтесь.

Омар хотел поведать Малик-шаху, как он годами проверял свою теорию, что Земля, оставив все остальные планеты недвижимыми, вращается раз в сутки вокруг своей оси. Таким образом, вместо того чтобы быть больше Солнца или Луны, она в действительности является маленькой крупинкой во Вселенной. Но Малик-шах никогда бы не поверил. И он начал медленно есть виноград, восхищаясь вкусом ягод.

– На днях, – подвел черту их беседе султан, – я созвал на свою большую охоту более девяти тысяч человек. Я вот думаю, правильно ли это – держать в услужении так много душ, принадлежащих Аллаху, для себя одного? И я решил раздать милостыню в сумме девяти тысяч серебряных монет во искупление.

– Бисмилля – во имя Всевышнего.

– Ай, возноси имя Аллаха. – Малик-шах преданно наклонил голову. – Как-нибудь в следующий раз, возможно, ты расскажешь мне. А сейчас я могу упустить момент для небольшого распутства.

Омар вышел после беседы с султаном через заполненную людьми прихожую в глубоком унынии. Пересекая площадь, на которой зажгли лампы, теперь подмигивающие ему сквозь легкую дымку пыли, он слышал за свое спиной шепот узнавания:

– Это Палаточник, который создал календарь… Смотри, идет ходжа имам Омар, который предсказывает, что случится в будущем… Друг неверных… он уничтожил стихи, которые написал, чтобы не…

Сказав всем, кто еще ждал аудиенции, что он никого не принимает, Омар прошел на ту половину дома, где располагался гарем и его ждала Айша. Она встретила его, изобразив девушку-танцовшицу с насмешливой торжественностью. Она приняла ванну, принесла кое-какие сладости с базара для него, купила шкатулку из лазурита, инкрустированную драгоценными камнями и золотом, подбросила в жаровню веток серой амбры, чтобы воздух был свеж для него, и сердце ее забилось нетерпеливо в ожидании.

Но Омар подошел к исписанным страницам. Он не склонен был разговаривать. Не замечал он и пряного запаха серой амбры. Когда Айша увидела, как он потянулся к перу, она отвернулась.

Некоторое время она занималась своей прической, затем ревниво спросила:

– Что там написано?

– Ничего.

– Это то, – она смотрела через его плечо, – что делает тебя печальным. Это заклятие? Что там сказано?

Я был тот ястреб, взмывший прямо в рай,

Чтобы похитить книгу судьб людских,

И вот отныне знаю я, не ведая друзей,

Ту дверь, откуда изгнан я в терзаниях своих.

– Ястребы не похищают книг, – заметила Айша зло. – Они камнем падают на птиц или зайцев. Звучит крайне глупо. Если ты был бы ястребом, то не смог бы думать, а если ты стал мужчиной, то не можешь летать. – Она демонстративно зевнула. – Только книжники и священнослужители несут такой бред.

Омар оглядел комнату, наполненную многочисленными сокровищами Айши. К блюду с угощениями, приготовленными специально для него, никто не притрагивался. Она ждала его, чтобы он попробовал их первым, хотя очень любила свежие фрукты.

Она лежала рядом с ним, ее тело было расслаблено, глаза закрыты. Когда Айша надевала тончайший шелк и накрашивала свое лицо, она напоминала странную райскую птицу, но когда она лежала вот так, без движений и забыв про него, он остро ощущал ее красоту.