Кроссовки. Культурная биография спортивной обуви - Екатерина Кулиничева

Стремление искать старые кроссовки и платить за них серьезные деньги долго воспринималось как курьез. Недоумение и удивление вызывало обладание слишком большим по общепринятым меркам количеством пар. Впрочем, как видно из материалов прессы, цифра, вызывающая недоумение, постепенно меняется в сторону увеличения. В 1980-е годы наличие у человека уже пяти-шести пар кроссовок одного типа или разных вариантов одной модели было фактом, достойным упоминания в американских газетах на правах поразительной детали. В одной из статей The New York Times в 1979 году автор сообщает: «Недавно я говорил с Рики Майо, восемнадцатилетним учеником школы Brooklyn’s Pacific High School, и он сообщил, что владеет шестью парами кроссовок. <…> Похоже, что он тратит половину своей скудной зарплаты ассистента на заправке на спортивную обувь» (Warhos 1979). Подобные случаи противопоставлялись норме, которая по отношению к такому банальному предмету гардероба, как кроссовки, понималась преимущественно следующим образом: приобретать одну пару и ждать, пока она сносится.

Другой текст того же издания, посвященный стремительно растущему ассортименту спортивной обуви, представленной на рынке, начинается так: «Выбор кроссовок несколько лет назад редко становился проблемой. Девочки выбирали белые, мальчики черные, и те и другие обычно покупали самые дешевые из имеющихся в магазине. Но в наши дни человек, ищущий кроссовки, сталкивается почти с сорока разными вариантами во многих магазинах, и вы можете потратить до 40 долларов за одну пару. Этого достаточно, чтобы заставить вас прекратить свои теннисные уроки» (Wegener 1977). Безусловно, речь здесь идет скорее о довольно серьезном обобщении, и автор, несомненно, утрирует, чтобы подчеркнуть разницу между недавним прошлым и настоящим. В то же время подобное отношение к спортивной обуви можно принять за своеобразную норму, когда речь идет о простых покупателях, не занимающихся серьезными тренировками. Закономерно, что подобная точка зрения остается достаточно распространенной и сорок лет спустя.

По мере расширения ассортимента специализированной спортивной обуви вариантом нормы стало иметь несколько пар для разных видов тренировок и активного отдыха (например, для бега, баскетбола и походов), пока это не нарушало представлений о практической необходимости и не вызывало мысли о накопительстве.

Как показывает в своих работах Рой Шукер, коллекционирование, с одной стороны, является социально одобряемой практикой, с другой — даже в своих наиболее уважаемых формах, остается социально подозрительным поведением, поскольку может ассоциироваться с асоциальностью, нездоровой привязанностью к неодушевленным предметам, а также стереотипом, что коллекция подменяет настоящую жизнь (Shuker 2004; Shuker 2013). Подобные предубеждения можно встретить и во многих академических работах, где коллекционирование называют «потреблением, доведенным до крайности», и предпринимаются попытки поставить участникам этой культуры практически медицинские диагнозы: в частности, Шукер и Рассел Белк с коллегами в числе таких популярных психологических определений сути коллекционирования упоминают связанное со стремлением к контролю обсессивно-компульсивное поведение, фетишизм и т. д. (Ibid.; Belk et al. 1991). В случае с коллекцией кроссовок ситуация дополнительно осложняется из-за их репутации сугубо утилитарной обуви. Людям зачастую не очевидна ценность спортивной обуви как объекта коллекционирования, а потому возникают сомнения в общественной пользе подобных практик. В этом разница между кроссовками и, например, историческим костюмом, декоративно-прикладным искусством и предметным дизайном. Однако можно вспомнить, что ранее они прошли фактически тот же путь.