Ярослав Мудрый - Наталья Павлищева

– Ярослав, я тоже поеду в Полоцк. Я сумею договориться отпустить полон по-доброму.

– Я не собираюсь в Полоцк, если полочанин успеет туда дойти, то взять город будет трудно, он, слышно, хорошо стоит. Надо опередить Брячислава. Но ты останешься в Киеве! Не хватало только, чтобы княгиня ездила на рать и о чем-то договаривалась!

– Нет, поеду!

– Где это видано…

Ярослав не успел закончить, Ингигерд выпалила:

– Твоя мать ездила! Даже с малыми детьми!

Князь оторопел:

– Откуда ты знаешь?

– Знаю!

Но пререкаться было некогда, каждая минута на счету, потому Ярослав только махнул рукой:

– Вернусь, поговорим.

Глядя ему вслед, Ингигерд согласилась:

– Вернемся, поговорим.

И отправилась распоряжаться о своих лошадях. Почему-то она совершенно не сомневалась в том, что пригодится мужу, а еще в том, что глупец Эймунд послушает ее обязательно.

И все же князь отправился на полочан без жены. Проследив, как уезжает Ярослав, Ингигерд отправилась собираться и сама. Она хорошо понимала, что уже завтра, обнаружив, что жена его догнала, князь будет вынужден оставить ее при себе.

Но вышло несколько не так. Ярослав с войском пущенной стрелой пролетел огромное расстояние, словно вспомнив своего деда князя Святослава, и перехватил Брячислава с его обозом на Судомири. А вот княгиня догнала мужа не так скоро…

Огромный обоз тащился невыносимо медленно. Люди, скот, возы с награбленным добром – все это не позволяло нормально двигаться. Брячислав злился, требовал ускорить шаг, но в полоне одни не могли идти, а другие просто не хотели. Конным приходилось приноравливаться к скорости пеших, а те едва передвигали ноги.

Почти сразу как вышли из города среди полоненных прокатилось: идти как можно медленней, сумел бежать Рякун, он доберется до князя и сообщит о нападении. Не может быть, чтоб Ярослав оставил новгородцев в беде. Люди поверили, после этого никакие угрозы и плети не могли заставить их двигаться быстрее.

Когда один из полочан, подгоняя, занес плеть над девушкой, ту заслонила собой женщина. Сорвав с головы плат, чтобы была видна ее седина, прокричала:

– Бей меня! Такого даже хазары не делали! Бей! И пусть мои проклятья упадут на голову матери, тебя породившей!

Дружинник уже бросился прочь от нее точно от заразной, а женщина все продолжала грозить карой небесной, призывая на головы насильников все несчастья белого света. После этого случая попыток подогнать полон при помощи плетей не было, а уговоры не помогали. Полочане ворчали:

– Ну, погодите, придем в Полоцк, там вам ужо покажем!

Осмелевшие новгородцы фыркали в ответ:

– А вы еще дойдите!

И было в этой уверенности что-то такое, что заставляло полочан усомниться, что действительно дойдут. Хотя ни по каким подсчетам не получалось, что Ярослав если и узнает, то сможет догнать. А новгородцы вопреки здравому смыслу продолжали верить. Женщина уговаривала свою корову, которую смогла разыскать в угнанном стаде:

– Ты потерпи, Зорюшка, потерпи. Вот скоро наш князь нас освободит, вернемся с тобой домой, станем жить лучше прежнего.

Случайно услышавший эти речи Брячислав ужаснулся. Он уже был не рад, что послушал норманнов и ввязался в этот поход. Можно же просто вернуть себе Витебск и Усвят и остановиться. К чему лезть на Новгород? Если честно, то не радовался содеянному и Эймунд, хорошо понимая, что теперь им путь вообще куда-либо закрыт, даже в Швеции и Норвегии не простят разграбления Гардарики, ведь пострадали и свейские купцы тоже. Чего их дернуло напасть на Новгород? Словно кто попутал…

Настроение в стане вчера еще радостных захватчиков с каждым днем становилось все хуже. Но не возвращать же полон и награбленное обратно! Вот и тащились нога за ногу…

А Ярослав со своим войском в это время мчался, прекрасно понимая, что должен успеть перехватить полоцкого князя до прихода в город, а еще лучше подальше от него, чтобы свои горожане не успели прийти на помощь. Он не подозревал, что следом спешит его беспокойная супруга…

Когда из-за леса неожиданно полетели стрелы, а следом выскочили всадники киевского князя, Брячислав почему-то спокойно подумал: «Ну вот оно…» И хотя само нападение было совершенно неожиданным, получалось, что кто-то успел промчаться половину Руси в одну сторону за седмицу, а потом князь за такое же время успеть обратно, оно никого не удивило, из-за твердой веры новгородцев, что Ярослав придет на выручку, и полочане тоже в это поверили.

И были разбиты на голову. Не слишком много воевал полоцкий князь, да и Ярославу не очень удавались военные походы, но здесь хромой князь превзошел сам себя. Все же киевляне позволили бежать Брячиславу, а дружина Рёнгвальда… Эймунду с его людьми! Когда Ярослав понял это, то снова долго смотрел в глаза норвежцу. И снова тот взгляд выдержал:

– Ярицлейв, ты хочешь понять, почему я отпустил глупого Эймунда с его товарищами? Ты можешь меня за это наказать, но я не хочу проливать кровь своих соплеменников. Это очень плохо, когда сородичи воюют друг с дружкой… Эймунд не глуп, он все поймет и больше никогда не станет воевать на Руси, поверь мне. Он тебе не опасен.

А князь все смотрел и смотрел… Рёнгвальд вдруг понял, что тот просто задумался о своем. Так и было.

– Я тоже позволил бежать Брячиславу. После Альты не могу приказывать бить русичей. Но там за братьев карал, а здесь?

Подошел воевода Иван Творимирович, прислушался. Ярослав продолжал в раздумье:

– Сын ведь Изяславов, племянник мой, кровь у нас с его отцом одной матерью данная. Доколе на Руси брат на брата идти будет, а племянник против дяди единокровного? Чего он хочет? Власти? Киев? Но Киев сам не удержит, слишком сил мало. И Новгород разорил, дурак. Скольких людей по миру пустил.

Словно очнувшись, Ярослав оглядел внимательно слушавших его людей и повелел:

– Новгородский полон в город проводить. Посчитать, кому сколько нужно, чтобы разор покрыть, это будет из моей казны. Полочан много взяли?

– Есть порядочно. Они не ожидали, сопротивлялись плохо.

– Отпустить.

– Как отпустить, князь? Они наших людей в полон гнали, а мы их на все четыре стороны?

– Мне полон никакой не нужен. Не хочу ссору длить ни с кем. Оружие отобрать и отпустить, пусть дома скажут, что мы не желаем Полоцку зла, только наказываем за погром.

Воевода проворчал:

– Миролюбец…

Но вслух ничего возражать не стал, был в Ярославовых словах резон. Что и с Русью станется, если вот так будут друг дружку сородичи бить? Шведы воюют с норвежцами, это понятно, но ведь и те потом мирятся. А на Руси уже который год беда – брат на брата, племянник на дядю…