Ярослав Мудрый - Наталья Павлищева

А рус продолжил:

– Я уже и постриг принял.

– Подожди, – замахал на него Болеслав, – где ты мог принять постриг?

Лицо парня озарила счастливая улыбка:

– Мимо проходил иеромонах афонский, он меня и постриг. Моисеем теперь зовусь.

Некоторое время король сидел молча, Моисей стоял, ожидая, когда его отпустят.

– Эльжбета знает?

– Нет, она не спрашивала.

Покои огласил хохот Болеслава, тот, схватившись за бока, смеялся с каждым мгновением все оглушительней. Чуть придя в себя, обессиленно махнул рукой:

– Ой, иди, иди, а то помру! Ой, что с тобой Эльжбета сделает, узнав, что ты теперь монах!..

Моисей поторопился покинуть королевский дворец, он понимал и не понимал веселья Болеслава. Что смешного в том, что он принял постриг даже вот так – от проходившего мимо иеромонаха?

Осознал только позже, когда вернулся домой. Сама пани Эльжбета тоже, видно, побывала у короля и новость узнала там. Вернулась такая, что слуги спешно попрятались в самые дальние норы, зная, что хозяйке на глаза лучше не попадаться.

Эльжбета приказала позвать Моисея. Тот перекрестился, прочитал короткую молитву и отправился, как сам понимал, на плаху. Чего уж хорошего ждать от взъяренной красавицы? Он был готов к смерти и только молил Господа даровать ему силы умереть достойно. Но того, что произошло, не ожидал!

– И как тебя теперь зовут?

– Моисей.

– Монах, значит?

– Монах.

– А ты меня спросил?!

– На то воля только божья, но не людская…

Эльжбета даже слушать не стала, подскочила к нему, лицо перекошено, глаза от злости белые:

– Последний раз спрашиваю: будешь со мной?! Будешь моим?

Моисей выдержал бешеный взгляд и наскок хозяйки, помотал головой:

– Ни твоим, ни чьим, господу единому принадлежу душой и телом… Ты вольна убить меня.

Та вдруг расхохоталась прямо в лицо:

– Убить, говоришь? Господу, говоришь? Душой и телом? Не-ет… тело твое вот оно, и над ним я властна! И убивать тебя я не стану, помучайся прежде! А ну, пройдитесь-ка по нему еще разочек хорошенько, чтоб понял, что боли-то еще и не видел.

У любого хозяина есть холопы, готовые в угоду с другого шкуру спустить. Схватили, связали, бросили наземь. Моисей мысленно простился с миром, но это оказались далеко не все мучения его на белом свете. Били, пока в памяти был, потом отлили холодной водой, всегда ненавидевший его лях-управитель схватил за волосы, поднял голову:

– Ну что, живой?

Еще добавили, потом еще, но ни криков, ни даже стона не дождались. Эльжбета была готова сама начать истязание строптивого раба, но вдруг сделала знак остановиться. Слуги решили, что наконец опомнилась и оставит парня в покое. Где это видано, чтоб так мучить за нежелание блудить с ней? Но оказалось не все.

– Оскопить!

– Что? – не понял даже управитель.

– Оскопить острым ножом, чтоб ни с кем более…

Моисей стал скопцом, но и это не заставило его молить о пощаде! Лежа на залитой кровью земле и глядя вслед уходившей хозяйке, он все же простонал:

– Прости ее, господи, не ведает, что творит…

Это услышал управляющий, наклонился:

– Христом прикидываешься?!

Пнул что было силы в самое больное место, плюнул и пошел вон.

Свет поблек в очах Моисея.

Сколько так пролежал, не помнил, очнулся в каморке, где один из работников прикладывал ему к пострадавшему месту какие-то примочки. Увидев, что бедолага открыл глаза, наклонился ближе:

– Живой? Слава богу, уж и не думали, что в себя придешь. Кровищи столько было, что словно вовсе без нее остался. Лежи тихо, теперь уж будешь жить, коли глаза открыл.

Болеслав при случае рассказал Предславе о странном русе, который не пожелал блудить с красоткой, предпочтя смерть. Та ахнула:

– Где он?

По описанию парня она поняла, что это тот самый отрок, что сообщил ей о гибели Бориса. Но разыскать и спасти парня уже не успела. Сначала умер Болеслав, а потом в Польше начался бунт, да такой, что пани Эльжбета не успела и скрыться, обиженных ею оказалось так много, что красавица была попросту убита. Ее рабы неожиданно получили свободу! Вместе со всеми и строптивый Моисей, стараниями друзей пришедший в себя.

Когда Предславе все же удалось разыскать следы бывшего отрока своего брата, тот уже мерил шагами дорогу до Киева, где стал монахом нового Печерского монастыря, а позже был причислен к лику святых.

Если кого одолевает блуд, можно помолиться Моисею Угрину, говорят, помогает.

А в это время на Руси одно за другим следовали свои события, иногда весьма неожиданные…