«Князья, бояре и дети боярские» - Михаил Бенцианов

После целой группы детей боярских с окладом 100 четвертей (Несвитай Ширяев Срезнев, Мовка М. Антоников) и 13 лиц без упоминания оклада был назван Ю.Г. Тутолмин с нетипичным окладом 230 четвертей. Его оклад и, соответственно, разрыв в ряду предшествующих имен нельзя считать позднейшими вставками. Несмотря на то что следовавшие за ним несколько лиц были перечислены без дополнительной информации, можно понять, что их оклады были выше 100 четвертей. Третьяк И. Безпятого (через пять имен после Ю.Г. Тутолмина) в десятне был отмечен с тем же окладом в 125 четвертей. Этот оклад находит соответствие в писцовой книге Каширского уезда конца 1570-х гг. Такой оклад принадлежал Мишке Савлукову Костяеву, служившему «с отцова». Савлук Костяев упоминался как раз после Ю.Г. Тутолмина (через два имени) и непосредственно перед Третьяком Безпятого. Очевидно, имя Ю.Г. Тутолмина открывало собой группу служилых людей, отличавшуюся от предыдущей по размерам своих окладов^[586].

Обращение к писцовой книге Каширского уезда позволяет выявить причины подобного выделения. Ю.Г. Тутолмин, в отличие от предшествующих ему имен, которые, как это и было означено в начале рубрики городовых, служили из «Ростовецкого стану», владел в конце 1570-х гг. поместьем в Безпутском стане. Анализ землевладения большинства следовавших за ним лиц, их потомков и ближайших родственников подтверждают предположение, что они также были связаны с этим станом^[587].

Скорее всего, в тексте десятни 1556 г. существовала рубрика «Безпуцкий стан» или «Беспута», по аналогии с позднейшей десятней 1570 г. В десятне 1570 г. рубрика «стан Беспута» начиналась с оклада 300 четвертей, в то время как предшествующие имена помещиков Ростовецкого стана имели более скромные оклады (Б.В. Пашинин всего 100 четвертей)^[588].

Особенностью отмеченной группы имен является значительная вариативность их окладов. Их величина зачастую отличается от традиционного 50-кратного деления. Уже был отмечен оклад 230 четвертей Ю.Г. Тутолмина, а также оклады в 125 четвертей у Савлука Костяева и Третьяка Безпятого. Оклад в 125 четвертей имел также И.Ф. Фофанов. Кроме того, с окладами в 70 четвертей отмечены Салтанко И. Чефаров, Л. Гневышев и А.Н. Пилютин, а также Б.И. Тевяшев. Наконец, Черныш И. Глазов обладал окладом в 80 четвертей, в то время как С. Первов Болотов вообще был записан с очень странным окладом в 36 четвертей. Вероятно, в ряде случаев отражение получил фактический, а не номинальный размер поместий.

Это предположение находит подтверждение в данных писцовой книги конца 1570-х гг. Фактический оклад Ю.Г. Тутолмина (номинальный 500) складывался из владений: сельца Климовского (192 четверти), пустошей Шибасеевой (50 четвертей), починок Шюнинской (7 четвертей) и Трубниково (7 четвертей), жеребья слц. Котенева (49 четвертей). Последнее владение прежде принадлежало ему совместно с Булгачком Колединым. Очевидна вторичность приобретения Ю.Г. Тутолминым пустошей. Без их учета общий размер его земель составлял 233 четверти – число, близкое к названному в десятне 1556 г. окладу^[589].

Во время составления десятни 1556 г. Ю.Г. Тутолмин, видимо, был достаточно молод, что отчасти объясняет его невысокий оклад. В десятне 1599 г. он был отмечен среди выборных дворян «жалование емлют из чети», а годом ранее присутствовал на Земском соборе. К этому времени он уже давно находился в группе выборных дворян^[590].

В целом внутри возглавляемой им группы наблюдается определенная хаотичность расположения имен, частое нарушение принципа записи в соответствии с общим для десятни 1556 г. уменьшением окладов. Нижняя часть этой группы тесно соприкасается с именами, которые судя по писцовой книге конца 1570-х гг. принадлежали уже станам «Туров» и «Тешилов».

В частности, порозжее поместье Ю. Горбатого фиксируется составителями писцовой книги в Туровом стане, а поместный оклад Ю.И. Горбатого – 350 четвертей, несмотря на отмеченную хаотичность, серьезно превосходил предшествующий ему уровень^[591]. Последующие имена составляли новую группу – помещиков Тешилова стана.

Как и в предыдущем случае, вслед за рубрикой «Тешилов», скорее всего, располагалась рубрика «Мстиславль». Возможно, эта рубрика начиналась с имен братьев И.К. и Репчука (Репеюна) К. Карповых. Известно, в частности, что в конце 1570-х гг. выборный дворянин Репчук К. Карпов обладал крупным окладом в 600 четвертей^[592]. Ее окончание теряется среди имен недавних новиков, принадлежавших к различным станам Каширского уезда. Как и в предыдущих случаях, внутри группы присутствовал «разнобой» при перечислении окладов. Наблюдаются и нетипичные оклады. Например, Д.А. Хотяинцов имел оклад 112 четвертей^[593].

Обращает внимание неоднородность списка этих служилых людей. Стройной и упорядоченной, в соответствии с общей структурой текста, выглядит группа городовых детей боярских Ростовецкого стана. От этой группы отличаются, и существенно, группы детей боярских из других станов: Безпутского, Турова, Тешилова и Мстиславского, что позволяет предположить характер их приписки к основному тексту. Не исключено, что ранее они служили по особым спискам, которые не были упорядочены в соответствии с получившими распространение в 1550-х гг. «правильными» окладами, так что составителям десятни 1556 г. приходилось ориентироваться на «сказки» детей боярских. Подобные ситуации неоднократно встречались в той же «боярской книге» 1556/57 г.

«Становое» деление не распространялось на дворовых детей боярских. Большая часть из них владела поместьями в Ростовском (Ростовецком) стане. В Безпутском стане, где компактно располагались поместья бывших «людей» князя И.Ю. Патрикеева, примеры такого рода были единичны. Согласно писцовой книге конца 1570-х гг., поместья здесь принадлежали «дворовым»: князю Г.Г. Мещерскому, А.М. Черноморскому, И., В.А. Палициным, Замятне и И. Неверовым, а также И.Б. Колтовским. Из них А.М. Черноморский был сыном «нововыезжего» М.И. Черноморского. Скорее всего, «пришлое» происхождение имел и В.Ф. Палицин^[594]. Наследственные владения князей Мещерских, как было показано выше, располагались в Ростовецком стане.