Белая Сибирь. Внутренняя война 1918-1920 - Константин Сахаров

Многие клали. Два Оренбургских казачьих полка сдали винтовки, пулеметы, шашки и пики, после этого вышел комиссар к безоружным полкам с такими словами:

– Ну а теперь можете убираться за Байкал, к Семенову. Нам не нужно таких нагаечников.

Зачесали казаки в затылках, их манила другая перспектива – вернуться в свои станицы, к своим семьям, хозяйству, двинуться из Красноярска на запад. Пришлось же снова поворачивать на восток. И, опять обманутые социалистами, шли казаки дальше тысячи верст на своих маштачках, безоружные.

Но далеко не все попадались на удочку. Многие части дрались. Целый день продолжались бессистемные беспорядочные стычки вокруг Красноярска. Дробь пулеметной и ружейной стрельбы трещала во всех направлениях. На пространстве десятков верст творилось нечто невообразимое, небывалое в военной истории.

Остатки великой русской военной силы, императорской армии, оставившей, для спасения Франции и Англии, на боевых полях одними убитыми 3 миллиона людей, остатки этой силы, белая армия, проделали тысячи верст пути, прошли через долины и горы необъятных пространств Руси; чтобы спасти ее честь и независимость, они дрались как львы; здоровье, кровь и жизнь, все свои силы отдавали они, отдавали и большее – свои семьи. И они верили в правоту своего дела и в святость своего долга. Верили также русские люди в бескорыстную и честную помощь своих союзников, ведь весь мир встал на их сторону, на поддержку белых. Великобритания, Соединенные Штаты и Франция без конца суетились, волновались и старались, чтобы усилилась и окрепла белая русская армия. Япония даже посылала свои части биться бок о бок с нашими; кровь японского самурая была пролита на полях Сибири вместе с русской кровью и за русское национальное дело. Италия и Сербия также старались не отстать…

Но когда белая сила окрепла и русский национальный стяг начал все выше и выше подниматься, как залог скорого оздоровления и возвышения великой единой России, тогда началась какая-то темная, вначале осторожная игра. Те же европейские и американские дипломаты вели ее; и куда же было нам, сермяжной Руси, сразу понять и стряхнуть с себя гадов этого нового, скрытого интернационала, еще более смертельного и ужасного, чем кровавый, московский. Тонко велась союзными представителями интрига в полном согласии и взаимодействии со всеми нашими домашними социалистами. Предательство разыгрывалось как по нотам – тихо, систематично и упорно. И последним актом его был Красноярск. После ареста верховного правителя они рассчитывали там ликвидировать совершенно и белую армию.

Два прежних святых слова, дорогие раньше для каждого человека – «товарищ» и «союзник», – были за четыре года обращены в самые низкие, презренные слова. Деятели типа Керенского – Бронштейна – Ленина обратили значение первого слова «товарищ» в синоним громилы-убийцы, вора и растлителя – за период 1917–1918 годов; а за время 1919–1920 годов деятели типа Вудро Вильсона – Клемансо – Ллойд Джорджа дали слову «союзник» значение предателя, поджигателя и скупщика краденого.

Да не забудет этого русский народ…

Предпоследним актом этой мировой драмы предательства национальной России был Красноярский бой, разыгравшийся 6 января 1920 года, как раз в русский сочельник, накануне праздника рождения Бога Искупителя. Но вместо радостного гимна славословия раздавались теперь ругательства, хула, крики убиваемых и стоны раненых. До поздней ночи. Белая армия потеряла все свои обозы, артиллерию и более 60 тысяч убитыми, ранеными и пленными. Казалось, что цель объединенного интернационала достигнута, русская национальная армия перестала существовать. Так казалось к вечеру этого дня и тем немногим из нас, которые пробились из окружения, когда разрозненные небольшие колонны стягивались к замерзшему дикому Енисею и становились на ночлег.

Но силен дух русского народа. И не судил Бог погибнуть его державе. Теплится огонь жизни, сохраняется, чтобы в назначенный день вспыхнуть и загореться снова огромным величественным пламенем. Белая армия не погибла. Она вышла из этого самого величайшего испытания и пронесла к берегам Тихого океана русский стяг и русскую государственность.

Прежде чем говорить об этом, надо разъяснить невольное недоумение: что же мешало русским вождям выгнать непрошеных гостей-предателей из Сибири? Как не замечали они двойной игры их? Не разбирались в этой обстановке, когда все приехавшие помощники, союзнические миссии, начали сотрудничать с новыми иудами России – социалистами – и плести интригу заговора? Не видали жадного блеска в чужеземных очах и оскала широко открытой их пасти на русское природное, Богом данное богатство?

Разбирались, замечали, видели и понимали. Но не могли освободиться. Слишком тонко провели «союзники» в Сибири свою игру, наверняка. Они рассчитали, с одной стороны, на русскую обычную мягкотелость, благородство и добродушие; с другой же – они стали с первых шагов систематически укреплять и усиливать свою позицию, обеспечивать крепко и сильно свои дальнейшие шаги. Одной из мер была интервенция, ввоз своих войск; но их было не много, да и не все пошли бы на это темное дело. Тогда прибегли к другому и нужную силу нашли в бывших русских военнопленных, взятых императорской армией в многочисленных боях, когда во славу и спасение Франции и Великобритании потоками лилась русская кровь и без счета ломались русские кости.

Ядром этой силы, враждебной национальной России, был Чехословацкий корпус.