Череп Бетховена. Мрачные и загадочные истории из мира классической музыки - Тим Рейборн

В XIX веке в США было не так много гастролирующих оркестров. Дороговизна, неудобство и время, которое для этого требовалось (в те времена передвигались на медленных поездах), делали всю затею в целом непрактичной. Если вы жили в каком-нибудь маленьком городке на отшибе, лучшая живая музыка, которую вы могли услышать, была доступна в бродячем цирке. Эти предприятия обычно имели в распоряжении духовые оркестры для сопровождения представлений. Если люди и слышали где-то классическую европейскую музыку, то играли ее, как правило, не «настоящие» струнные и симфонические оркестры, а именно эти небольшие группы музыкантов, которые знакомили американских слушателей с творениями современных европейских композиторов.

Состояли они преимущественно из медных (и иногда парочки деревянных) духовых и ударных инструментов и были очень мобильны. Они могли играть в больших цирках, в местных театрах, на городских праздниках, на свадьбах – в общем, где угодно. Они были многофункциональны и, если и не слишком квалифицированы, то по крайней мере весьма энергичны. Знаменитый бродячий цирковой оркестр был у Джона Филипа Саузы, а также в таких цирках, как Ringling Brothers и Barnum & Bailey.

Как любые бродячие оркестры, они многое испытывали и многое видели. И вполне естественно, что со временем возникли суеверия, связанные с тем, как сделать жизнь более гладкой. Джордж Бринтон Бил, американский лектор, писатель и критик, в книге 1938 года «Через заднюю дверь цирка с Джорджем Бринтоном Билом» писал о двух песнях, с которыми оказались связаны определенные суеверия.

Считалось, что исполнение «Легкого кавалерийского марша Саппа» на цирковой площадке притягивает несчастья и даже смерть. Ходили слухи, что после того, как эту песню сыграли в Оклахоме, произошло крушение поезда и погибли шестнадцать человек. В другой раз начался ураган, убивший тридцать восемь человек, оказавшихся у него на пути. Третья трагедия непосредственно затронула сам оркестр, только что сыгравший этот марш, – один из музыкантов умер на месте. Кажется, нельзя было даже возить с собой ноты этой песни. Бил не уточняет, когда именно произошли все эти несчастные случаи, но подчеркивает, что отнеслись к нем очень серьезно: «Вы можете не верить, но большинство циркачей верят – по крайней мере те, кому известны факты».

Вторую песню, «Дом, милый дом», нельзя было играть никогда, за исключением последнего в сезоне представления. Ее исполнение в другое время означало закрытие шоу и конец гастролей.

Возможно, эти суеверия произошли от какой-то народной истории или городской легенды, которая циркулировала повсюду достаточно давно, чтобы прочно закрепиться в людской памяти. Возможно, когда-то действительно случилось что-то плохое, и этого было достаточно, чтобы сочинить продолжение. В любом случае, во времена фронтира цирковые оркестры играли огромную роль в распространении и популяризации музыки, и даже иррациональные страхи не могли их остановить.