Судьба российских принцесс. От царевны Софьи до великой княжны Анастасии - Елена Первушина

Когда Александр Александрович стал императором, у него и Марии Федоровны уже было четверо детей: сыновья Николай, Георгий и Михаил и дочь Ксения. Второй сын, Александр, умер в годовалом возрасте, остальные пребывали в добром здравии. Николаю, старшему, было двенадцать, Георгию — десять, Ксении — шесть, Михаилу — три.

Александр хотел найти для них безопасное убежище. Свой выбор он остановил на Гатчинском дворце — достаточно уединенном и укрепленном. Сам император был вовсе не в восторге от такого переезда, по свидетельству близких людей, он говорил: «Я не боялся турецких пуль и вот теперь должен прятаться от революционного подполья в своей стране». Но постепенно Александр оценил преимущества вынужденного затворничества. Оно давало необходимое ему уединение, возможность отдохнуть, собраться с мыслями. Есть легендарная фраза: «Когда русский царь ловит рыбу, Европа может подождать», и если она была когда-то произнесена, то скорее всего это произошло в Гатчине.

Великая княжна Ксения Александровна родилась 25 марта (6 апреля) 1875 года в Аничковом дворце, бывшем тогда резиденцией великого князя, великой княгини и их детей. Она — четвертый ребенок и первая дочь в семье.

Ксения Александровна

Несмотря на то что ее детство пришлось на очень неспокойное время, вероятно, Ксения сохранила о ранних годах своей жизни самые светлые воспоминания. Гатчина ничуть не напоминала осажденную крепость. Правда, обер-прокурор и бывший наставник Александра Победоносцев рекомендует новому императору: «Когда сбираетесь ко сну, извольте запирать за собой двери не только в спальне, но и во всех последующих комнатах. Доверенный человек должен каждый вечер осматривать под мебелью». Сначала жандармы вознамерились отобрать ключи от парковых калиток у всех владельцев соседних дач. Но те возмутились — возможность беспрепятственно проходить в парк была их старинной привилегией. «Надо сказать, что такое распоряжение не достигало цели, — вспоминает генерал Епанчин, — ибо в парк легко было пробраться со стороны полей, его окружавших, а от них парк был отделен неглубокой канавой с валиком, обсаженным акацией. Со стороны полей охрана парка была возложена на конные дозоры… Воронцов-Дашков докладывал государю о мерах охраны, принятых в Гатчине, и когда речь зашла о калитках, то государь сказал, что он не желает стеснять жителей и дачников Гатчины, и шутя прибавил: «Неужели же им удобнее будет лазить через забор?»».

Так что жизнь в Гатчине скорее напоминала жизнь в богатой барской усадьбе. Летом родители с детьми катались на лодках или велосипедах, зимой на коньках (особенно хорошо это получалось у датчанки Марии Федоровны), лепили «снежного болвана» — то есть снеговика. Осень, разумеется, отдавалась охоте. Все любили рыбную ловлю. Великая княжна Ксения сетовала, что «мама ловила все окуней», а ей самой досталась только плотва… Весну часто проводили на Черном море в Ливадии.

И, конечно же, дети шалили. Особенно изобретателен на каверзы был младший сын императора Михаил. Отто Юльевич Витте вспоминает: «Все дети императора Александра III не скажу, чтобы боялись отца — нет, но стеснялись перед ним, чувствуя его авторитет. Михаил Александрович был чуть ли не единственным, кто держал себя с отцом совершенно свободно. Как-то раз, когда я приезжал в Гатчину, камердинер Михаила Александровича рассказывал мне, что вот какого рода история случилась.

Император Александр III утром очень любил ходить гулять со своим Мишей, и во время прогулок он с ним играл. Вот как-то они проходили около цветов, которые садовник поливал водопроводным рукавом. Неизвестно почему, вероятно, Михаил Александрович лез в воду, не слушался императора, но кончилось тем, что император Александр III взял этот рукав — это было летом — и окатил Михаила Александровича водой из рукава. Затем они вернулись домой, Мишу сейчас же переодели.

— Затем, — рассказывал мне камердинер, — после завтрака император обыкновенно занимался у себя, так и в этот раз. Он занимался в своих комнатах, которые как раз находились внизу, под окнами, в которых жил Михаил Александрович.

В перерывы между занятиями император Александр III несколько высунулся за окошко, оперся на локти и так стоял и смотрел в окно.

Михаил Александрович это заметил, сейчас же взял целый рукомойник воды и всю эту воду вылил на голову государю.

Ну, с императором Александром III сделать безнаказанно такую штуку мог только его Миша, потому что, если бы это сделал кто-нибудь другой, то ему здорово бы досталось».

О Ксении подобных воспоминаний не сохранилось. Всем она запомнилась как милая, кроткая и хорошо воспитанная девочка. Тот же Отто Юльевич Витте вспоминает только, как однажды сидел на обеде радом с ней. Ксения была тогда подростком, она ужасно смущалась и никак не могла найти тему для разговора. И тут же мемуарист добавляет: «Про эту великую княжну, нынешнюю великую княгиню, ничего, кроме самого хорошего, сказать нельзя. Она женщина, безусловно, образцовая во всех отношениях».