Суворов - Андрей Богданов

Мы уже начали знакомиться с новой концепцией Суворова применительно к ходу событий на Кубани и в Крыму. Однако идеи, системно изложенные полководцем в приказах по Крымскому и Кубанскому корпусам 16 мая 1778 г. (Д II. 41,42), выходят далеко за рамки конкретной военно-политической ситуации. Самим Суворовым, судя по последующим его ссылкам на эти приказы, они рассматривались как важный этап познания полководцем «таинств» военного дела и формирования собственных уникальных правил ведения войны, опередивших «свой век». Вернемся к ним еще раз, как делал сам Суворов в последующие 22 года.

Первый — по расположению в классической публикации и архивном деле — приказ (41) частный, в нем предельно конкретно даны распоряжения о расположении и действиях войск Крымского корпуса. Второй (42), датированный тем же числом, для Кубанского корпуса, несомненно, главный, и по значению — первый: в нем фундаментальные идеи изложены последовательно, по их важности. Уже в июне этот приказ был продублирован для Крымского корпуса. Во втором приказе, который я полагаю первым, Суворов сформулировал свой новый военный закон, а частный приказ Крымскому корпусу является примером применения (и уточнения) этого закона.

Давайте проанализируем приказ Кубанскому корпусу по пунктам, раскрывающим концепцию Суворова последовательно, от общего к частному. Это тем более важно, что Суворов требовал соблюдать приказ неукоснительно, строго наказывая за его нарушение, цитируя в дальнейших приказах его пункты и сурово выговаривая за незнание и несоответствие действий «изданным от меня правилам» от 16 мая 1778 г. (Д II. 118).

Судя по ордеру от 11 мая следующего, 1779 г., изложенные в приказе правила военного дела Александр Васильевич формулировал и приводил в порядок несколько месяцев. В ордере Суворов процитировал свой (не дошедший до нас) приказ от 20 февраля 1778 г., данный через месяц после прибытия его к войскам (Д II. 178). Цитата точно соответствует пункту 9 приказа от 16 мая. Нарушение любого из положений приказа означало поражение — пусть небольшое, но позорное — императорских войск, и являлось, в глазах Суворова, основанием для отстранения командира от должности и отдачи его под суд.

Когда дела призвали полководца в Крым, он в дополнение к приказу издал ордера от 18 июня и 13 сентября, тексты которых не сохранились (Д II. 118. С. 141), и не дошедшее до нас наставление командирам, начало которого изложил в выговоре генерал-майору Райзеру: «Старшему от генералитета бдеть, когда все спят; в роскошное обленение не впадать; уваженной его особе — пост повсеместно! Сам он всюду все своими очами обозревать должен, поместно учреждает, поправляет и предопределяет; тогда покоен, когда цели его исправны» (Д II. 129. С. 149–150).

Это красноречивое указание соответствовало концовке приказа от 16 мая 1778 г. и еще раз подчеркивало то, что Суворов считал главным в военном деле: личную ответственность командира за всех подчиненных. Год спустя, снимая командующего Крымским корпусом Райзера и командира дирекции (участка Кубанской линии) полковника Штерича за потерю трех казаков и гусара при допущенном ими внезапном налете горцев, Суворов сурово отчитал полковника за оправдание, будто капитан Андреевский не выполнил его приказ: «Разве он, господин полковник Штерич, позабыл, что по силе моего предписания за все по препорученной ему дирекции в чем-либо упущение он ответствовать должен? То же и оговорка, что не находит он средств к понуждению подчиненных исправлять надлежаще их должность, позорна и доказывает точно слабость команды и явное субординации военной несоблюдение» (Д II. 178. С. 210).

Приказ от 16 мая Суворов считал фундаментом всех действий на Кубанской линии. Нарушение любого его пункта ослабляло положение русских войск в неспокойном районе, ставило под угрозу жизнь солдат и честь императорского оружия. Нам с вами надо отнестись к приказу столь же серьезно, как Александр Васильевич требовал от всех корпусных офицеров.

Первый пункт приказа касался повседневной службы. Он попросту отсылал командиров бригад, полков, батальонов, эскадронов и рот к строевым уставам пехоты и кавалерии 1765 г. (главы о караульной и лагерной службах и походных движениях).

Второй пункт революционен. Он полностью посвящен здоровью солдат и адресован армейским лекарям, подлекарям и ротным фельдшерам. Вместо обычной задачи лечить больных, Суворов требует первым делом заботиться о «здоровье здоровых». Качество воды, которую при малейших подозрениях следует кипятить или отстаивать, продуктов питания, горячей еды (только свежей, не стоявшей в луженой посуде, которую следует тщательно мыть и насухо вытирать) — забота военных врачей. Повредить здоровью солдат могут тесная обувь и мундиры, нестиранное белье, большие физические нагрузки и праздность.

Обо всем, касающемся сохранения здоровья солдат, медики обязаны «ежевременно» знать и о нарушениях немедленно докладывать командирам рот и выше. Не дай Бог, чтобы их доклад о неисправностях не был учтен и дошел до «корпусного генерала», т.е. самого Суворова, который лично проверял состояние дел вплоть до капральств. Важная роль в соблюдении санитарного состояния отводилась ротным фельдшерам. Именно они обязаны были смотреть за благополучием артелей, в которых солдаты вели хозяйство, и при необходимости переформировывать их, чтобы все артели были «исправными», обеспечивая солдатам здоровый быт.