Суворов - Андрей Богданов

Вечером 2 сентября 1773 г. турецкое войско сбило казачий пост в 20 км от ставки Суворова. Казаки без лишней поспешности ускакали, ведя вражескую конницу к Гирсову. Выявив расположение и силы русских, турецкое войско разбило лагерь недалеко от крепости, а в 7 утра атаковало. Турки имели лучший для этой местности наступательный состав: 6 тысяч конницы, 4 тысячи пехоты и до 1 тысячи вспомогательных сил (пушкарей, извозчиков, лагерного обслуживания). Суммарное соотношение сил было 1 к 4 или 1 к 5, по отношению к русским силам в укреплениях Гирсова — 1 и 10.

Суворов не выполнил бы поставленную Румянцевым задачу, если бы не завлек турок под удар: гоняться за ними по степи он все равно не мог. Поэтому, вспоминал полководец, «велел я делать разные притворные виды нашей слабости; но, с моей стороны, особенно из крепости, начали рано стрелять, вместо картечи ядрами. Они фланкировали наши шанцы; шармицирование (несерьезные схватки со стрельбой. — А.Б.) продолжалось до полудня и не имело конца; приказал я всем своим очистить поле». Ободрившись, турецкое войско двинулось, пропустив неудачно показавшие силу огня редуты и Гирсово на большом расстоянии мимо своего левого фланга, на казавшийся слабым и отдаленным от основных войск Московский ретраншемент.

Турки, под командой 5 генералов, искренне порадовали Суворова красивым европейским строем. «Приятно было видеть, — пишет он, — варвары, при пяти пашах бунчужных, построились в три линии; в первых двух — пехота, в середине конницы (стоявшей, как положено, на флангах. — А.Б.); по флангам — пушки, в их местах, по европейскому, в третьей — что резерв — было разное войско и некоторые обозы. С довольной стройностью приблизились они к нашему Московскому ретраншементу, где мы молчали, заняли высоту, начали (стрелять) бомбами и ядрами безответно и, впрочем, весьма храбро, под предводительством их байрактаров (знаменосцев), бросились с разных стран на ретраншемент; наша стрельба открылась вблизи; ретраншемент был очень крепок» (Д I.2).

Понеся сильный урон от картечи и огня мушкетов, турки откатились к высоте, на которой благоразумно поставили батарею. Они не теряли присутствия духа и начали строиться для новой атаки. Суворовские полки опередили — загодя переправленный через Боруй резерв ударил врага во фланги. 2-й Московский полк, построившись в каре, после часового сражения преодолел отчаянное сопротивление турок и опрокинул их левое крыло. Севский полк с венгерскими гусарами и пушкарями, пройдя к турецким позициям по лощине, атаковал вверх по крутой горе их сильнейшее правое крыло^[45]. Атака велась с применением охватов и штыковыми атаками в тыл неприятеля. Мужество пехоты и гусар было подкреплено удалью пушкарей, выкативших пушки на крутизну и сметавших все перед собою частой и меткой пальбой. Турецкая конница попыталась зайти русским в тыл через речку Боруй, но была остановлена и обращена в бегство егерями и отрядом артиллеристов с двумя пушками. Охваченные с флангов турки пришли в ужас, паши потеряли возможность управления боем. Турецкие артиллеристы бежали, бросив 6 пушек и мортиру, даже не взорвав зарядов; конница помчалась врассыпную; пехота, разочарованная в опыте применения западного строя, пыталась угнаться за ней.

В подробной реляции о баталии, отдавая туркам дань уважения, Суворов писал, что даже разбитый, «неприятель несколько раз искал еще остановиться, но, будучи предупреждаем всегда храбростью наших войск, не мог исправиться, а более приходил в замешательство». Александр Васильевич лично вел преследование во главе пехотных полков, опрокидывая вражескую пехоту всюду, где она пыталась организовать строй. Главную роль в быстром преследовании сыграли гусары полковника Венгерского полка барона фон Розена, с которыми следовали стрелки и охотники с двумя пушками на конной тяге. «Сим образом, — рапортовал Суворов, — гоним был неприятель до 30 верст, пехоту свою оставляя за собою острию меча». Преследование не завершилось и ночью. В темноте Суворов с основными силами ушел к Гирсову, но казаки продолжали колоть бегущих (Д I.582). «Победа была совершенная», — с гордостью вспоминал полководец (Д I.2).

Противник потерял, кроме артиллерии и обозов, более 2 тысяч убитыми и 200 пленными (из них ³/₄ умерло от ран). «Около редутов и ретраншементов 301 человек на месте оставлено, да в погоне побито пехотой более тысячи, гусарами порублено 800, кроме тех, коих по сторонам и в бурьянах перечесть не можно», — доложил Суворов Румянцеву. У русских было 10 убитых, 67 тяжело и 100 легко раненных, погибла 31 лошадь, ранено 46.

После сокрушительного поражения турки пошли на переговоры с Румянцевым. Но командование Первой армии должно было насторожить, что, согласно реляции Суворова, противник не только сражался по-новому, но проявил поразительную стойкость: даже в бегстве турки пытались задерживать русских и бились насмерть; лишь раненые, в большинстве — тяжело, попадали в плен. Русское командование и правительство могли, но не захотели понять, что турки не сдадутся, а переговоры пройдут впустую.