История упадка. Почему у Прибалтики не получилось - Александр Носович

Разумеется, никакие аргументы, факты и доказательства того, что это именно Грузия нанесла военный удар по Южной Осетии, а Россия лишь отреагировала, апологетами стратегии сдерживания восприняты не были ни тогда, ни после. На антироссийской истерике из-за событий августа 2008 года литовские консерваторы во главе с Кубилюсом выиграли выборы и возглавили правительство, а их внешнеполитическая доктрина получила развитие на уровне Брюсселя.

Под влиянием «пятидневной войны» в Еврокомиссии одобрили проект глав МИД Польши и Швеции об учреждении программы Восточного партнерства ЕС, направленной на углубление интеграционных связей с Евросоюзом шести постсоветских государств: Украины, Белоруссии, Молдавии, Грузии, Азербайджана и Армении.

Попытки создать межгосударственную коалицию постсоветских государств при содействии той же Литвы предпринимались и ранее (ГУАМ — Организация за демократию и экономическое развитие Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии, учрежденная в 1997 году и активизировавшаяся после «оранжевой революции» в 2005 году, СДВ — Содружество демократического выбора, учрежденное в 2005 году в Киеве), однако впервые это произошло в рамках единой внешнеполитической программы Евросоюза.

«Восточное партнерство» идеально соответствует мессианской геополитике Литвы. Оно предполагает экспорт в страны бывшего СССР европейских политических практик и институтов, развитие в них демократии, независимых СМИ и «третьего сектора» (неправительственных организаций) при постепенном углублении экономической и энергетической интеграции этих стран с Европейским союзом.

Кульминацией этого процесса, по замыслу создателей программы, должно стать подписание Соглашений об ассоциации и зоне свободной торговли между постсоветскими государствами и ЕС. При этом в проекте «Восточного партнерства» никоим образом не упоминалась Россия: российско-европейские отношения тем самым искусственно отделялись от отношений ЕС с другими странами СНГ, вопреки тому, что с Россией все эти страны были тесно связаны исторически, экономически и культурно. «Восточное партнерство», таким образом, получалось антироссийской программой. Именно этот момент несколько лет действия программы подчеркивало и всячески заостряло литовское руководство, воспринимая её как комплекс действий по ослаблению в бывших советских республиках российского и усилению западного влияния. В литовской интерпретации «Восточное партнерство» в 2013 году приобрело характер военно-оборонительного союза от России.

Когда Россия, Белоруссия и Казахстан создали Таможенный союз с перспективой последующего создания Евразийского союза, литовские эксперты, а за ними и политики восприняли это как угрозу европейской интеграции государств «Восточного партнерства» и заявили, что последним придется выбирать между Европой и Россией. Россия неоднократно подчеркивала, что это не так: евразийская интеграция не отменяет европейскую, а объединение двух интеграционных проектов может стать основой для реализации концепции «Большой Европы» — от Лиссабона до Владивостока. «Восточное партнерство» при таком конструктивном настрое могло бы стать «мостом» между двумя геополитическими блоками. Но именно создания такого «моста», равно как и любой другой базы для российско-европейской интеграции, не могла допустить «буферная зона», а особенно Литва, согласно геополитической идеологии которой в Европе должно быть как можно больше Америки и как можно меньше России.

Поэтому, когда наступил «звездный час» литовской внешней политики и та стала «оператором» «Восточного партнерства» в рамках своего председательства в ЕС во второй половине 2013 года, Вильнюс использовал все предоставленные ему ресурсы для того, чтобы максимально разрушить отношения Европы и России и оторвать от последней постсоветские республики, сделав их частью геополитического буфера.

Эффект литовских провокаций превзошел самые смелые ожидания: такого итога своей политики литовские «ястребы», похоже, не могли представить и в самых смелых своих мечтах. Этим итогом стал украинский хаос: крупнейший кризис в международных отношениях с середины 1980-х годов и прибалтизация Украины, которой уготована роль ключевого элемента «буферной зоны» крупнейшей страны «Восточного партнерства».