История упадка. Почему у Прибалтики не получилось - Александр Носович

Однако именно «балтийский путь» — выбранная этими странами после распада СССР модель развития — ведет к тому, что титульные нации Литвы, Латвии и Эстонии через несколько десятилетий прекратят своё существование, а литовский, латышский и эстонский языки исчезнут, станут мертвыми языками.

«Что касается новой эмиграции, то значительная часть эмигрировавших уже не хочет на социальном, культурном уровне связывать себя с латышами. Это связано с фрустрацией, несбывшимися надеждами на национальное государство, национальное „чувство плеча“, вместо которого получили торжество материальных интересов, деньги, жадность, крайний индивидуализм и нежелание общаться ни со своими, ни с чужими», — говорит профессор факультета гуманитарных наук Латвийского университета Леон Тайванс, предрекающий своему народу вымирание. «Как показывают исследования, третье поколение эмигрантов уже не знает литовского языка. От полумиллиона литовских эмигрантов конца XIX — начала прошлого века сегодня не осталось никаких следов. В конце Второй мировой войны, летом и осенью 1944 года, вместе с отступающей немецкой армией на Запад ушли около 60 тыс. литовцев. Сначала они несколько лет жили в Западной Европе, а потом все уехали в США, Канаду, Австралию. И кто вернулся? Единицы», — говорит литовский историк, профессор кафедры истории Литвы Вильнюсского педагогического университета Людас Труска. Все разговоры о том, что наши люди и на чужбине останутся литовцами, латышами и эстонцами, являются очередным прибалтийским мифом.

Что же касается тех, кто остается, то «если в ближайшие три-пять лет не будет достигнут „демографический рывок“, ситуация грозит стать необратимой, так как очень скоро Латвия попадет в „демографическую яму“ и резко уменьшится число женщин в фертильном возрасте», — заявляет известный латышский демограф Илмарс Межс, по мнению которого у Латвии нет будущего, если государство уже сегодня не возьмется за решение насущных проблем: старения населения и поддержки молодых семей. В противном случае нация просто вымрет, люди уедут из страны, в которой так и не смогли построить ту лучшую жизнь, за которую когда-то боролись.

При сохранении нынешних демографических тенденций к 2100 году в Латвии может остаться не более 300 тысяч человек. Существуют расчеты, по которым население Эстонии при сохранении нынешних демографических тенденций к середине XXI века сократится до 450 тысяч человек. Живых носителей эстонского языка уже осталось менее миллиона человек.

Аналогии с малозаселенными странами Северной Европы, являющимися рекордсменами по уровню жизни, социального благополучия и росту населения на континенте, в данном случае неуместны. Исландия с населением 300 тысяч человек — чемпион по европейской рождаемости. Из-за жесткого миграционного законодательства в этой стране почти нет иммигрантов, однако рождаемость в Исландии равна 2,2 ребенка на женщину. Эта цифра означает абсолютное отсутствие угрозы депопуляции, гарантирует достаточно гармоничную демографическую структуру, отсутствие проблем с пенсионным фондом.

Прибалтика же именно что вымирает — это не метафора, не публицистическое преувеличение.

В регионе почти отсутствует иммиграция, но наличествует рекордная по мировым меркам эмиграция. Уезжающая молодежь ассимилируется с рекордной скоростью, отказывается от старой национальной идентичности, забывает родной язык. Остающееся в Прибалтике пожилое поколение уходит из жизни, не оставляя потомства. Это умирание литовского, латышского и эстонского народов. В их консервативных националистических кругах время от времени ширятся страшные слухи, что рано или поздно Евросоюз начнет депортировать в опустевшую Прибалтику мигрантов из переполненных западноевропейских городов. Арабов, турков, африканцев. На площади Гедиминаса в Вильнюсе будут резать баранов, отмечая Курбан-байрам, в рижском Домском соборе откроют мечеть, а на эстонском Певческом поле станут проводиться национальные праздники народов тонга и луба.

Но даже если подобных масштабных программ Евросоюзом или кем-либо ещё предпринято не будет, то опустение Прибалтики всё равно может предотвратить только миграция с востока. По подсчетам демографа Илмара Межса, к 2050–2060 году число иммигрантов в Латвии сравняется с числом местных жителей, а затем и превысит его. Это при условии, что иммигранты будут приезжать в Латвию и другие страны Балтии без всякого государственного стимулирования — этническая структура всё равно будет меняться естественным путем. «Балтийский путь» не оставляет народам балтийских стран ни малейшего шанса: при сохранении нынешнего инерционного развития Литвы, Латвии и Эстонии через несколько десятилетий на земле литовцев, латышей и эстонцев станут жить и господствовать совсем другие люди.