Кадры решают все. Суровая правда о войне 1941-1945 гг - Владимир Бешанов

Жаль, не дожил до 1941 года этот «замечательный кавалерист» (его расстреляли как «врага народа», «троцкиста» и, разумеется, «иностранного шпиона»), уж он бы непременно «надрал хвост» подлецу Гудериану.

Не было никакого толку и от «учебы» С.М. Буденного, «сплошь и рядом опрокидывавшего шаблонную теорию ведения войны». Вообще трудно представить, каким образом можно в 50 лет получить сразу высшее военное образование, не имея до того вообще никакого. Да к тому же без отрыва от служебных обязанностей «по внедрению в гущу армии правильных взглядов на обеспечение дальнейшего роста конницы» и забот по «осеменению маток».[11]

Жена маршала Егорова рассказывала о компании, окружавшей Семена Михайловича:

«Здесь собирались соратники по Конной армии, ветераны походов во времена гражданской войны: Апанасенко, Косогов, Тюленев, Щаденко, Тимошенко, Городовиков, Кулик. Десятки раз я слышала пересказы каждого о личной доблести и геройстве в походной жизни. Тщеславие. Наигранная поза, стремление быть на виду, ревность ко всему молодому, обгоняющему их, были характерными чертами этой кампании».

Помощник инспектора кавалерии РККА Б.К. Верховский на допросе в НКВД показал:

«Система угодничества доводилась до того, что мы не только позволяли маршалу Буденному бить нас по лицу, но даже сами подставлялись под удары и затем в знак преданности целовали ему руки» (!!!).

* * *

В период с 1926 по 1933 годы ряд крупных советских военачальников побывал в командировке в Германии для участия в маневрах рейхсвера или обучения в тамошней академии. В их числе были Алкснис, Белов, Дубовой, Дыбенко, Егоров, Корк, Левандовский, Примаков, Триандафиллов, Тухачевский, Уборевич, Фельдман, Эйдеман, Якир и многие другие — всего более 150 человек.

Те из них, кто хотел учиться, умел наблюдать, думал о грядущей войне, сумели многое почерпнуть из этих поездок. Начальник Военной академии имени Фрунзе Р.П. Эйдеман писал в отчете в августе 1928 года:

«Присматриваясь к рейхсверу, мы имели возможность убедиться, что мы, быть может, сами того не замечая, уже весьма многое в вопросе организации занятий, в вопросах организации боя и управления переняли от немцев… Не всё, конечно, у немцев идеально, но все же немецкая армия — это армия, которая хранит в своем командном составе лучшие традиции мировой воины…

Общая установка — на маневренную войну. Борьба с проявлением позиционных тенденций. Из этого основного курса на маневренную войну вытекают требования тактики и техники, отсюда же ставка на подготовку гибкого, быстро реагирующего на обстановку аппарата управления (маневры не столько для подготовки войск, сколько для аппарата управления), нажим на технику отдачи приказов и приказаний и командный язык».

Напротив, «заслуженные революционные бойцы» пребывание за границей сводили к приятному проведению времени. Например, Дыбенко в основном употреблял «шнапс» и коньяк в кампании с командующим Кавказской армией К.А. Авксентьевским. Поэтому дважды «академик» Павел Ефимович так и не узнал, что «американский» язык — это английский, а Константин Алексеевич допился до того, что попытался изнасиловать квартирную хозяйку и всю прислугу в доме. Пришлось героя упаковать и отправить в Москву малой скоростью.

Великий стратег Тухачевский, совершивший поездку в Германию в 1932 году, ничего полезного для себя не обнаружил. В своем докладе на имя Ворошилова он дал командованию германской армии нелицеприятную оценку:

«Руководящий состав рейхсвера мыслит себе войну в формах последнего, маневренного периода, империалистической войны. Он не способен представить себе новые формы боя, вытекающие из нового вооружения: авиации, танков, автоматической винтовки и прочего».

* * *

И вот такие люди разрабатывали советскую военную доктрину, мобилизационные и оперативные планы, заказывали технику и вооружение, обучали войска, готовили армию к войне.

К какой? Да к той самой, к которой неустанно призывали готовиться Ленин и Сталин: к войне с «отсталыми» буржуазными странами с целью вовлечения все новых и новых государств в «Мировую Республику Советов.

Как заметил в свое время А.А. Свечин, «в безвоздушном пространстве стратегия существовать не может; она обречена расплачиваться за все грехи политики». Еще Фрунзе, закладывая основы советской военной доктрины, требовал:

«Поставить работу военных штабов так, чтобы Красная Армия могла выполнить свои задачи на любом операционном направлении и в любом участке возможного грядущего фронта. Границы же этого фронта в ближайшую очередь определяются пределами всего материка старого света…

Отсюда вытекает необходимость воспитывать нашу армию в духе величайшей активности, подготовлять ее к завершению задач революции путем энергичных, решительно и смело проводимых наступательных операций…

Наш командный состав должен воспитываться преимущественно на идеях маневрирования… Это вытекает из классовой природы рабоче-крестьянской армии и в то же время совпадает с требованиями военного искусства».

Итак, советская стратегия изначально рассматривала новую войну («грядущую битву с империализмом) исключительно как наступательную, захватническую, колонизаторскую. Официально было провозглашено и многократно повторено в различных документах и речах, что «будущая война» будет вестись не ради заключения выгодного мира путем разгрома вооруженных сил противника, а за присоединение новых земель и населения к «братской семье» советских народов. Коммунистам, как и нацистам, постоянно не хватало «жизненного пространства». Оттого и воевать собирались на чужой территории, вернее, за чужие территории:

«Ведь каждая занятая нами территория является после занятия уже советской территорией, где будет осуществляться власть рабочих и крестьян… мы тоже будем расширяться в социалистическую коалицию, когда будут вспыхивать новые социалистические революции или когда нам придется занимать тот или иной район, находящийся под владычеством капитала» (Фрунзе).

У Тухачевского, самого «крупнокалиберного» красного теоретика, это называлось «расширением социалистического базиса войны».

* * *

Рассуждая о характере будущих войн, М.В. Фрунзе уверенно заявлял, что «они будут приближаться по типу к нашей гражданской войне. А раз так, то в целом методы позиционной войны не будут иметь широкого применения».

Соответственно, на вооружение были взяты идеи маневренной войны, с широкой моторизацией сухопутных войск и с мощной воздушной поддержкой.

Правда, старые профессора, вроде Свечина, Снесарева или Верховского, пытались поднять вопрос о выгодах оборонительного образа действий и даже докатились до утверждения, что «нужно иметь возможность утрачивать территорию». Не поняли они сущности «классовой стратегии», а потому взгляды их были отвергнуты как «буржуазно ограниченные и отсталые». Ведь только «стратегия сокрушения» капитализма давала возможность освободить угнетенных всех стран. «Своей земли не отдадим ни пяди!» — провозгласил Сталин, а с ним не поспоришь.