Немецкие диверсанты. Спецоперации на Восточном фронте. 1941-1942 - Георг фон Конрат

Обломки разрушенных зданий летали в воздухе и, попав в нашу машину, выбили стекла, которые мелким градом полетели в нас. Мы с Вилли оставались лежать на земле, тесно прижавшись друг к другу, а когда падать больше было нечему, мы привстали, чтобы посмотреть на причиненный ущерб. Огромный сук дерева лежал на кузове машины, а еще чей-то ботинок оставил вмятину на ее капоте, так, словно это бросили тяжеленный кирпич. Все окна были разбиты, а пол и сиденья – усыпаны стеклами. Мы быстро смахнули осколки рукавами и сели на места, заботясь лишь о том, чтобы завелся мотор. Слава богу, здесь проблем не возникло. Тогда мы опять вылезли, чтобы убрать бревно сверху. Одному Богу известно, откуда оно взялось. Возможно, летело несколько километров. Мы выгребли большую часть стекол и сели в машину. Была снесена половина кузова, не говоря уже об окнах, а сквозняк был похлеще, чем в русском поезде.

Теперь мы должны были постараться выехать из Одессы, и чем скорее, тем лучше. О том, чтобы вернуться на улицу, не могло быть и речи, поэтому мы решили ехать прямо через парк, чтобы скорее оказаться на следующей улице. Мы ловко лавировали между деревьями, а вот переезжая цветочную клумбу, застряли. Как назло, вокруг нас не было ни души, поэтому одному нужно было сидеть за рулем, а другому толкать машину.

Только я сошел на траву, как раздался новый взрыв, такой чудовищной силы и так близко, что я подумал, у меня в ушах лопнули барабанные перепонки. Не нужно было даже поворачиваться, потому что и так было ясно, что взлетели на воздух штабы и центр связи. Через несколько секунд поднялись языки пламени. Все, что осталось от здания, теперь было охвачено огнем. В который раз я посмотрел на часы. Ровно полночь. Час пробил, и теперь наши армии должны начать реальное наступление. Сейчас Одесса чем-то напоминала рождественский Нью-Йорк. Повсюду яркие огни и вспышки – только здесь было не до шуток. Похоже, что в этот момент весь город был на ногах. Куда бы я ни повернулся, на север, юг, запад или восток – везде все горело и отовсюду слышались взрывы. Хотя я ожидал увидеть подобное зрелище, но то, что оно будет таким жутким, мне не могло присниться даже в страшном сне. Сам черт, увидев все это, наверное, не обрадовался бы.

Вилли посигналил, чтобы вывести меня из оцепенения. Нам во что бы то ни стало нужно было уходить из парка и вообще из города, пока нас самих не стерло с лица земли. А значит, нужно было поднапрячься и толкать машину. Я дышал как собака, раскрыв рот и высунув язык. Я старался из последних сил, по колено вымазавшись в грязи. Все это время я видел перед собой довольное лицо Вилли, который, не напрягаясь, сидел себе на месте.

– Ну, еще чуть-чуть, Георг, всего метр! – выкрикивал он мне.

Моя одежда теперь лишь отдаленно напоминала то, что несколько часов назад называлось офицерской формой. Я с ног до головы был покрыт грязью и пылью, и подо всей этой тяжестью она висела на мне, как мешок. Столкнув машину на дорогу, я буквально вполз обратно и плюхнулся на сиденье рядом с Вилли. Он покачал головой:

– Недостойно! Как недостойно! Офицеры должны быть безупречны в любой ситуации – не мазюкаться в грязи, будто малые дети, как ты сейчас.

При этих словах у меня появилось огромное желание дать ему в челюсть кулаком.

Теперь мы медленно продвигались в сторону железной дороги. Даже с расстояния было видно, как горят продуктовые склады. По одну сторону от них находился лес, а с другой – начинался пригород, тоже окруженный множеством деревьев. К нашему удивлению, это место оказалось абсолютно пустынным. Должно быть, русские даже не пытались воспользоваться поездами. Люди не были готовы к тому, что произошло. Даже вооруженные солдаты были не везде.

Словно невидимое привидение ходило по городу, оставляя после себя хаос и разруху. Если бы я по-настоящему был русским, я бы тоже не сомневался, что немцы уже в городе. Высшее командование, вернее, то, что от него осталось, сейчас, скорее всего, занималось эвакуацией жителей и само покидали Одессу. Я уже так привык к шуму, что почти не замечал его.

Свернув налево, чтобы, наконец, добраться до запасных путей, мы подъехали к мосту. На дороге было тихо и свободно, не считая криков и шума, доносившихся издалека, и вспышек, освещавших небо. Сюда война еще не добралась. Переезжая мост и будучи почти на середине, мы услышали крики:

– Давайте! Давайте быстрее!

Даже среди очертаний деревьев мы смогли разглядеть лейтенанта Хорста. Переехав мост, мы притормозили около него.

– Не останавливайтесь! Проезжайте быстрее!

Затем он завел свой мотоцикл и рванул за нами, не отставая ни на метр, а спустя несколько секунд прогремел взрыв и моста не стало.

– Не могли найти время получше, – сказал он нам. – Четверо наших здесь, и мы должны забрать их как можно быстрее.

Я указал им на заднее сиденье машины, а Хорсту приказал ехать впереди в южном направлении. Мы мчались со скоростью не менее семидесяти километров в час, и вдруг, неожиданно, он стал тормозить.

– Я думаю, небольшая помеха, – объяснил он, когда мы остановились. – Нам осталось триста метров до железной дороги.

– Не понял, что происходит? – спросил я.

– Я послал шесть человек на главный железнодорожный мост – он единственный соединяет юг с Одессой. Трое находятся по одну его сторону, трое – по другую. Но похоже, сейчас у них возникли неприятности. – Пулеметная очередь внезапно оборвалась. – Думаю, нам нужно двигаться незаметно, но быстро. Вдруг им необходима наша помощь.

Как ковбои и индейцы в хороших вестернах, мы молча проползли последние двадцать метров. Оттуда отчетливо был виден пулемет, и четверо убитых лежали возле него. Они не были нашими людьми. Хорст крикнул: «Ночь!» – и откуда-то снизу послышался ответ: «Буря!» Появился человек, и мы узнали в нем одного из своих.

Он подошел быстрым шагом.

– Охраняемый объект у нас под контролем. Осталось две-три минуты для завершения работы. Ребята уже установили взрывные устройства.

Я кивнул. Было понятно, что у нас не много времени, потому что пулеметный огонь и взрыв гранат привлекут внимание русских, поэтому я отправил Вилли обратно, чтобы он поближе подогнал грузовик и не выключал мотор. Ребята, работавшие на этом участке, были экспертами по закладке мин и бомб, поэтому вместо трех минут им понадобилось только полторы. Они смотрели мою уделанную форму, измазанное лицо и рассмеялись.

– Здесь хватит взрывчатки, чтобы подорвать три таких моста, как этот.

Все теперь зависело от детонатора; один маленький толчок, посланный динамомашиной, и стальной мост будет переломлен пополам. Мы подобрали пулемет и боеприпасы, а затем покинули место. Вместо шести положенных человек, сзади поместилось почти в два раза больше, что сильно утяжелило машину. Хорст поехал вперед. Он знал все окрестные дороги, поэтому мы ехали за ним на полной скорости и скоро свернули на объездную дорогу. Проехав три километра, я понял, что мы подъезжаем к крутому повороту и скоро выедем на главную дорогу, ведущую из города к головному дозору. Но, не доехав, мы свернули в лес, тянувшийся с противоположной стороны. Я вспомнил, что лейтенант Бок должен находиться где-то здесь неподалеку. По следу, оставленному колесами автомобиля, Хорст проехал метров сто вглубь, а затем стал замедлять ход и, наконец, остановился. Выпрыгнув из машины, мы с Вилли пошли вперед, ведя за собой десять человек.