Танковые асы вермахта. Воспоминания офицеров 35-го танкового полка. 1939–1945 - Ганс Шойфлер

Рудольф Мекль, ефрейтор 2-й роты 35-го танкового полка

Я обнаружил, что среди наших «ближайших родственников», а именно в других полках и воинских подразделениях дивизии, мало осведомлены о том, что мы понимаем под «танками». Все, что могли сказать, ограничивалось тем, что это боевые машины, покрытые массой стали и двигающиеся вперед на гусеницах. Нередко можно было слышать, что такая машина – штука довольно мощная и в ней с тобой вряд ли что случится. К танковому орудию интереса почти не проявляли, поскольку, в конце концов, шла война и без этого было не обойтись. С другой стороны, каждый был счастлив, когда подобная штука оказывалась поблизости. О том, что думали эти странные люди о парнях, сидящих внутри этих стальных коробок, писали не часто. Возможно, хорошее, так, мне приходилось слышать о танковых полках, выполнявших боевые задания полков полной численности ограниченными средствами и с 15 или менее танками в батальоне. А если эти боевые задания они выполнить не могли, всегда воздавалась честь за попытку это сделать.

Однажды… в то время, когда 35-й танковый полк состоял из одного батальона, в котором было три роты… В то время, когда оптимисты среди нас, танкистов, маневрировали, сражаясь против тридцатьчетверок с «армейскими дверными молотками», хотя при всем старании это было бессмысленно. Это было примерно в январе или феврале 1943 года, а далеко не осенью 1941 года, когда экипажу нередко приходилось прятать свою «боевую машину» в кустах и встречать приближающийся T-34 с подрывными зарядами.

Со временем и немалыми усилиями в батальоне собрали 15 этих развалин в то, что назвали «4-я рота», боеготовый резерв полка. Эта слабая рота была становым хребтом 4-й танковой дивизии – и, думаю, половины 2-й полевой армии. В дивизию поступил приказ не допустить грозящего нам под Щиграми окружения. Да, так в общих чертах это и было.

И тем не менее наш моральный дух оставался на высоте, поскольку в нашем распоряжении находились две настоящие тридцатьчетверки, трофеи победного начала войны. К сожалению, одна из двух трофейных машин вечно «прихрамывала», но зато вторая была настоящим волноломом.

Как и ожидалось, контрудар по численно превосходящим нас русским войскам скоро захлебнулся, и мотопехота вынуждена была отступить, чтобы не оказаться в окружении. Возможно, танковая рота тоже хотела бы отступить, если бы это было так просто. Старый трюизм гласит, что танк, показавший неприятелю корму, – покойник. В этой критической ситуации наш T-34 встал скалой поперек дороги и выпускал снаряд за снарядом из своего достаточно длинного ствола 76-мм пушки^[82]. В результате остатки старых «развалин» смогли отойти.

Позднее, когда мы были в Льгове, там, словно небесный дар, появились 6 танков Pz IV с чудесным длинным орудием^[83]. Это означало, что мы снова превратились в «тяжелую» роту, и мы далее ступали гордо. Звук мощных моторов, новый для нас звук, аккомпанировал нашим радостным мечтам.

На следующий день новые танки пошли в бой; вернулось всего 5 танков. 45-мм русская противотанковая пушка пробила дыру под башней шестого. Дыра была столь мала, что в нее едва пролезал палец.

Во 2-й роте получили самоходные противотанковые орудия. Это были 75-мм орудия на шасси танка Pz II. Они сделались предметом насмешек из-за открытого верха и кормы. Защитные бронелисты были только с боков. Но совсем другая история – пушка! Если брони было слишком мало, это возмещалось свежим воздухом и хорошим обзором. Мы продолжили воевать этими новоизобретенными хитроумными орудиями – правда, вопреки всему, что нам было известно о военном искусстве. Мы атаковали позиции противотанковой артиллерии наскоком. И русские расчеты драпали со всех ног. В тот момент мы даже мирились с переизбытком свежего воздуха и гордо именовали наши драндулеты «штурмовыми орудиями».

Прямо перед наступлением на Севск наступил наш великий день. Длинноствольные Pz IV в большом количестве! «Большого количества» как раз хватило, чтобы оснастить каждую роту 6–8 машинами. Несмотря на это, нам представлялось, что теперь мы сила, с которой следует считаться. Прямо перед Севском смышленому молодому бойцу удалось достать инструкции по связи из Mk II «Матильда»^[84], подбитого одним из «штурмовых орудий», которые в разведывательном отделе дивизии быстро проанализировали, в результате радиосвязь русских во время основного наступления удалось отследить. Когда наши драндулеты выкатили вперед, русский командир танка запросил помощи: