Я был похоронен заживо. Записки дивизионного разведчика - Петр Андреев

Все три батареи поставлены на открытые позиции. Приказ – батареи должны двигаться в непосредственной близости от наступающей пехоты. Не подавив огонь фортов, в город не ворваться. Но огонь обороняющихся не ослабевает. В воздухе все время рвутся бризантные снаряды. В городе у немцев стоят батареи наших пушек, которые вслепую, вправо и влево по сектору обстрела, ведут огонь нашими же бризантными снарядами, оставленными на складах в 1941 году, как это выяснилось после взятия города.

Пехота не выдерживает огня фортов и отползает назад. Спасаясь от огня, солдаты лезут под пушки наших батарей, в то время, когда пушки ведут огонь. У спрятавшихся под пушкой лопаются барабанные перепонки. Обезумевшие, с кровью из ушей, солдаты выскакивают из-под пушек и бросаются прятаться в кое-где еще стоящую рожь.

Двое суток безуспешных боев. Вечером командир дивизиона собирает разведчиков и остатки взвода топоразведки и приказывает с наступлением ночи пробраться в город и установить места расположения батарей, чтобы попытаться их уничтожить огнем гаубиц. Командует сводным взводом разведки ст. сержант Митягов. Выбираем самое, на наш взгляд, удобное место для прохода – в 200 метрах левее правого форта.

Наступила ночь. Небо чистое, но ночь безлунная. Прошли свою батарею. Впереди нее в воронках и в неглубоких ровиках – пехота. Посоветовались с офицером, где и в каком направлении лучше пройти. Дальше на четвереньках, а затем ползком, по-пластунски. По науке, трое впереди, четыре человека – группа прикрытия. Я в первой группе. Подсознательно чувствую, что кто-то за нами наблюдает. Останавливаемся. Вслушиваемся. Все тихо, и окопов впереди не видно. Внезапно длинная автоматная очередь – мы обнаружены. Теперь надо уносить ноги. Поднимаемся, и в это время совсем близко, одна за другой, стали рваться гранаты. Наше прикрытие тоже открыло огонь. Чувствую, что из носа что-то полилось, но боли нет, и разбираться некогда. До своей пехоты все добрались целыми, только у меня осколком ручной гранаты был рассечен кончик носа. Санинструктор сделал наклейку, а в дивизионе, пока не зажило, мне ее менял военфельдшер. Думали, что просто царапина, а оказалось, что этот осколок мучил меня 12 лет, пока я его сам не удалил из перегородки носа.

Вылазка не удалась. Думаю, что на ее успех ни командир полка, ни командир дивизиона не рассчитывали. Все молчали, как будто ничего и не было.

Наступил третий день безуспешных попыток штурмовать крепость и ворваться в город. Люди устали и физически – от бессонницы, и морально – постоянно, уже третьи сутки, находиться под непрерывным огнем. Наступила такая апатия, что хотелось уже поскорее получить свой осколок и не мучиться. Все видели бесполезность наступления на неприступную стену. Провели как-то двух арестованных, с самострелами. Самострелы случались и раньше, и через хлеб, и через дерево, чтобы не было порохового ожога, но на этот раз стреляли друг другу в руки на расстоянии, из ровиков.

Во второй половине дня командир дивизиона сказал, что, поскольку взять форты штурмом, видимо, не удастся, принято решение ворваться в город ночью. Танков и бронетранспортеров и у нас нет, не замечено их и у противника. Поэтому решили ночью пустить по шоссе «Студебеккеры» с включенными фарами и пехотой в кузовах и с пушками на прицепе. Ошеломив немцев, смять заграждение на дороге и ворваться в город.

Солнце садится. Сгущаются вечерние сумерки. Идет подготовка к штурму. Уже несколько батарей снялись с позиций, и машины с пушками на форкопе стоят в укрытиях. А мы, непрерывно наблюдая за противником, заметили, что из фортов в город потянулись цепи немецких солдат. Отход немцев подтвердила и пехота. Меняется тактика и нашего движения. Колонна идет в город, но без включенных фар. Я получаю задачу: взять пять человек и, стараясь не обнаружить себя, двигаться впереди колонны, поддерживая связь через посыльных.

Обошли рогатки на дороге и вышли к домам. Прижимаясь к стенам и заборам, медленно продвигаемся вперед. По гулу машин чувствуем, что колонна тоже движется. На переднем крае и в городе тихо, как будто наступил мир. Посылаю двух связных навстречу колонне, а сами движемся вперед. Подошли к крепости и, вновь послав связных, решаем проникнуть в крепость. Идем вправо вдоль стены и канавы с водой. Метров через двадцать видим пролом, к которому через канаву переброшено бревнышко. Осторожно переходим и через приоткрытую металлическую дверь входим на территорию крепости.

Прямо перед нами – пологий подъем. Строений не видим. Осторожно идем вдоль стены влево. Перед нами кирпичные одноэтажные пристройки к крепостной стене. Начинаем проверку помещений. Два первых оказались пустыми, как нам показалось, заброшенными сараями. В третьем, как только включили фонарик, подняли страшный крик куры и особенно громко петух. Это не входило в наши планы, так как мы не знали обстановку в крепости. Поэтому, чтобы быстро прекратить шум, я мгновенно ударил петуха попавшей под руку палкой, да так, что отрубил ему голову. Фонарик выключили, и куры утихли.

Видя, что нас никто не заметил и даже на крик кур никто не появился, двинулись дальше в глубь крепости. Пройдя несколько десятков метров мощенной булыжником площади, оказались перед рвом Детинца (это я узнал уже позже), довольно глубоким, с вертикальными кирпичными стенами, в нижней части которых виднелись бойницы. Мы к нему подошли, видимо, в середине подковы, потому что прямо перед нами была разделительная стенка рва, заканчивающаяся на конус и покрытая железом. Надо было встречать дивизион, и искать проход через ров было уже некогда, поэтому решили пройти по острию конька разделительной стенки. Прошли, и никто не свалился. Теперь уже было достаточно светло. Дальше пред нами открылась площадь, только лежащая ниже метров на шесть-семь. С нашей стороны площадь подковообразно окаймляла кирпичная стена. На площади видны воронка и груды кирпичного боя от взорванного строения.

Нашли встроенную в стену лестницу и, спустившись на один этаж, оказались на бетонной площадке, с приоткрытой металлической дверью в стене. Через дверь в помещение тянулся пучок проводов разных цветов. Перерезав по одному все провода, зашли в помещение. Это оказался тоннель шириной около двух метров. По правой его стороне на всю высоту стояли стеллажи со снарядами, а через один-полтора метра были разложены толовые шашки с детонаторами, и к каждой из них был подведен провод. Метров через десять тоннель под прямым углом повернул влево. Он тоже был загружен снарядами разных калибров, все снаряды – наших систем.

Повернули обратно и у двери встретились с офицером-сапером, который с солдатами осматривал перерезанные нами провода. Мы были крепко «обложены», и нам было приказано быстро уйти, что мы и сделали, даже не проверив расположенное справа встроенное в стену двухэтажное помещение с окнами. Нам надо было встречать дивизион.

Позже мы жалели, что не заглянули туда. А был там продовольственный склад. Солдаты быстро разнюхали все важные места, и, когда вошли в этот склад, он загорелся. Причину пожара никто не знает, да, видимо, этим и не занимались. Мы ели потом обгоревшие мясные консервы, шпроты и сырки в металлических банках.

А пожалели мы о своем раннем уходе из крепости по двум причинам. Во-первых, дивизион и без нас прибыл благополучно, встретили мы его у главных ворот крепости. В нашем докладе особенно не нуждались и отнеслись к нему прохладно. Разместились на флешах крепости, слева от ворот.