Мечник. Око Перуна - Вадим Долгов

Отряд двинулся в обратный путь. Солнце все выше поднималось над голыми ветвями лип. Лошади бежали легкой рысцой, постепенно ускоряя ход. Колохолмцы ехали молча. Позвякивали кольца сбруи, поскрипывала кожа седел. Мысли витали далеко. С каждой пройденной верстой Илья выглядел все более мрачным, конь его набирал ход и, наконец, повинуясь воле всадника, перешел от быстрой рыси к стремительному галопу. Скорость – древнее лекарство от тяжелых дум. Илья был не первым и не последним, кто прибегнул к нему. Вслед за Ильей устремились и остальные.

Доброшкин конь тоже сначала было увлекся общим настроением и устремился вдогонку, но поводья внезапно натянулись. Конь в недоумении затоптался на месте: что случилось? Отряд стремительно удалялся и через мгновение исчез среди деревьев.

Всадник успокаивающе похлопал коня по могучей шее и дал команду поворачивать. Конь подчинился сначала нехотя, а потом все быстрее и быстрее понес хозяина в обратном направлении. Солнце светило в спину. Путь угадывался по черным следам копыт на светлой от опавших листьев земле. Обратный путь показался будто бы короче, ветер свистел в ушах, развеивались сомнения: нельзя бросать Белку одну! Вот между деревьев блеснула в лучах взошедшего солнца гладь реки. Сейчас она и впрямь оправдывала свое название: светлые воды струились между светлых берегов.

Доброшка направил коня по кромке берега. Берег почти везде был чистый, можно было ехать, не отдаляясь от воды больше чем на десять саженей. Изгиб за изгибом преодолевал Доброшка, не сводя глаз с водной глади. Течение было быстрым, но конь бежал быстрее: Доброшка надеялся настичь челн до наступления сумерек. Что и как делать потом, предстояло еще решить. Главное теперь было – догнать Белку.

Река сделала крутой поворот. Левый берег, по которому ехал Доброшка, превратился в топкую, поросшую кустами и камышами низину. Доброшка направил коня подальше от опасной топи, продолжая, однако, внимательно осматривать реку. Но даже при всем своем внимании он едва не проскакал мимо ладейки, привязанной к корню вековой ели на противоположном берегу. Белки нигде поблизости видно не было. Зачем ей вдруг пришлось причалить, ведь день только разгорался и даже до обеденного времени было еще далеко?

Доброшка позвал. Сначала тихонько, потом громче, а потом уж и во все горло. Ответа не было. Даже эхо, отозвавшись единожды, бесследно кануло, разбившись о стену леса на противоположном берегу.

Доброшка дернул поводья – конь ступил передними копытами в воду и фыркнул. Видимо, холодное купание не входило в его планы. Встревоженный Доброшка с силой сжал ему бока, но конь продолжал, прядя ушами, месить копытами сырой песок берега. В другой ситуации Доброшка, возможно, проявил бы больше деликатности в обращении с животным. Однако нервы его были на пределе. Удар плети ожег коню круп. Конь, привыкший к тому, что его наездник обходился с ним обычно довольно мягко, присел от неожиданности и совершил гигантский прыжок, сразу вынесший его чуть ли не на середину реки. Подняв сноп брызг, конь погрузился в ледяной поток. Вода хлынула Доброшке в глаза, в рот, в уши и мгновенно пропитала одежду. Холодная вода жгла как огонь. Конь сделал несколько сильных рывков и выбрался на противоположный берег несколько ниже того места, где был привязан челн.

Куда двигаться дальше, было неясно. Свежий ветерок, который до холодного купания приятно освежал лицо, теперь вбивал тело в жестокий озноб. Доброшка спешился, трясясь от холода, снял и выжал одежу и снова натянул на себя. Теплее не стало, но появилась надежда, что станет со временем, когда свита подсохнет. Что делать дальше, было неясно. Доброшка внимательно осмотрел ладейку. Она была в порядке. Вещи лежали на тех самых местах, на которых он видел их в последний раз.

Конь посматривал на хозяина вопросительно. Он был на него немного в обиде – и за плеть, и за холодную воду. Чтобы загладить вину, Доброшка достал из дорожной сумки краюху черного хлеба, посолил ее и дал коню. Тот не стал чиниться, принял угощение. Мгновенно съел и довольно встряхнул гривой – неприятность была пережита и забыта. Доброшка сел в седло, легонько тронул поводья и тут же отпустил. Умное животное, видимо, догадалось, что нужно наезднику. Потянув ноздрями воздух, конь тронулся в глубь леса. Медленно ступая, он шел в одному ему понятном направлении. Доброшка не мешал: авось в самом деле выведет куда нужно.