Блаженные похабы - Сергей Аркадьевич Иванов

в Ярославле имел видение и принял на себя юродство… С подъему [на дыбу] и с пытки показал: видения, которое будто бы побудило его принять на себя юродство, на самом деле не имел, а принял юродство… притворно, чтобы всякого чина люди признавали его за святого и чтоб ему от того получить себе богатство подаянием. А в том юродстве к терпению студености никакого волшебного способа не имел, а претерпевал его по крепости натуры своей… Бивал себя на сборищах по голой спине… пророчествовал о пожарах и бездождии. Игуменье Иринархе раз предсказал, что она умрет по весне… и просил у нее 30 рублей… но она денег не дала. Когда предсказание не сбылось, объяснил ей, что за нее молились… Показал как на себя, так и на других напрасно [о ритуальных убийствах младенцев], в чем утвердился с трех пыток и огня в 1749 г. По наказании кнутом сослан¹⁶.

Менее жестоко обращались с юродивыми духовного звания. “Ростовского Рождественского монастыря дьячок Алексей Степанов, – читаем в одном документе, – 1749 г. генваря 18 дня за шалости, чинимые им в малоумстве, доколе в совершенное состояние не придет, прислан в Борислоглебский монастырь для содержания”¹⁷. В Борисоглебске юродивый был окружен почетом и мирно скончался в 1781 году¹⁸.

Преследование современных юродивых шло рука об руку с изведением тех юродских культов, которые не успели получить достаточного признания. Так, в 1716 году в далеком Шенкурске местный архиепископ велел “Георгия (Шенкурского) откапати… а молебствования церковнаго никакова ему не петь”¹⁹. Блаженный Киприан Суздальский, хотя при жизни ни в чем особо “юродском” замечен и не был, но по кончине своей в 1622 году был объявлен “похабом” (см. с. 243) и за это поплатился уже в XVIII веке, когда его иконы были изъяты “инквизитерами”²⁰. Почитание подозрительного и агрессивного Симона Юрьевецкого (см. выше, с. 234, 238) было запрещено в 1722 году. В Юрьевец приехал епископ Питирим: он приказал разобрать гробницу, запретил отправлять Симону службу, а до рассмотрения дела о нем увез с собой и его житие²¹. Дело, однако, зависло, и по причине ходатайств юрьевчан в 1742 году было проведено новое дознание о почитании Симона, вновь не в пользу святого. Впрочем, местное почитание, видимо, продолжалось: один бдительный поп запрашивал Синод, “оной де Симон юродивый подлинно ль свят, в святцах и в прологе нигде об нем не написано”²². В 1767 году канцелярист дворцовой Елнатской волости Матвей Астафьев подал в Синод просьбу о возобновлении местного почитания Симона, но просьба имела обратный результат: Синод велел изъять все иконы этого юродивого, какие удастся найти²³. Впрочем, низовое почитание святого все равно не прерывалось: большинство находящихся в нашем распоряжении рукописей жития датируются XVIII веком. Забегая вперед, можно сказать, что культ Симона одолел казенные запреты: имеются иконы XIX века, изображающие его как отдельно, так и в сонме русских святых. В Кривоезерском монастыре имелась часовня с его ликом²⁴. В 1844 году власти получили донос, “что при Богоявленской церкви обоготворяют какого-то безумнаго странника”. Епископ Костромской Владимир учинил “строгое секретное изследование”, отобрал “все, что только достопамятнаго было о блаженном Симоне, приказали: не прославлять”. Однако с 1856 по 1890 год юродивый свершил восемь новых чудес²⁵. Деревни, из которых приходили поклоняться Симону богомольцы, располагались в округе Юрьевца, что позволяет заключить о местном характере культа святого. По сей день в селе Михайлово возле Елнати почитается “ключ блаженного Симона”, но насколько древним является это название, сказать трудно.