Питерщики. Русский капитализм. Первая попытка - Лев Лурье

Раздражала рабочих и часто была причиной волнений и забастовок грубость мастеров. «Правда» и «Луч» перед Первой мировой войной почти в каждом номере описывали конфликты рабочих с мастерами. Приведем только некоторые из них. На арматурно-электротехническом заводе акционерного общества «мастер Эруст забыл, что у рабочих есть имена: на провинившихся рабочих он начинает кричать, причем выпускает такие ругательства, что даже стены краснеют. Рабочих он называет не иначе, чем черт, сволочь, мерзавец и т. д., но рекорд на первенство побил токарный мастер Шванецкий, известный рабочим других заводов своей прежней деятельностью. Сломает рабочий сверло, за это на него сыплятся бесцензурные ругательства…». Забастовку и демонстрацию на ряде заводов вызвало самоубийство рабочего завода Нового Лесснера Я. Л. Стронгина, несправедливо обвиненного мастером Лаулем в краже меди из цеха^[306].

Многие волнения и забастовки на заводах были связаны именно с недовольством рабочих произволом мастеров. Слова петиции рабочих Николаю II 9 января 1905 г. (события эти, как известно, были спровоцированы произволом мастера патронной мастерской Путиловского завода): «Над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою участь и молчать», – относятся, несомненно, прежде всего, к мастерам, столкновения которых с рабочими были повседневными.

В результате подавляющее большинство квалифицированных рабочих не стремилось повысить свой статус на производстве, считая это безнадежным, а должность мастера одиозной и презираемой. Наблюдатель заводской жизни начала века писал: «За десять лет жизни среди рабочих мне лишь очень редко приходилось встречать таких, которые не мечтали переменить профессию». Но мечты эти сводились к чему-то несвязанному с заводом: «домишко в городе, торговля, возвращение в деревню»^[307].

Как показал Л. Хаимсон, с начала XX века в требованиях забастовщиков все чаще звучит протест против некорректных форм обращения со стороны заводской администрации. «Упоминание о грубом обращении в требованиях и жалобах участников конфликтов означало многое: жалобы на грубое отношение мастеров и других представителей администрации предприятий, включая применение физической силы и употребление мата, на сексуальные посягательства по отношению к работницам, на отказ в перерывах на обед или отлучку в уборную, и общие жалобы на то, что с ними обращаются как с "детьми", "рабами", "крепостными", "вещами". Рабочие требовали "вежливого обращения", а именно на "вы", а не на "ты". Рабочие возражали против обращения к ним в той форме, какую использовали господин к слуге, помещик – к крестьянину…

Отмеченные явления свидетельствуют о росте протеста против остатков патриархальных и полукрепостнических отношений между верхами и низами даже модернизирующихся слоев русского общества… Остановимся еще на одном любопытном психологическом аспекте требований "вежливого обращения", требования к мастерам "обращаться культурно", как принято в цензовом обществе. Вместе с тем это и требование установить социальную дистанцию. Требование равенства, но также и самостоятельности^[308]».

Психологическая агрессивность, не имевшая выхода в возможности повышения социального статуса на производстве, находила два взаимосвязанных выражения: стихийное насилие и пьянство или выливалась в разнообразные формы социальной борьбы.