1917. Гибель великой империи. Трагедия страны и народа - Владимир Романов

Обращение Временного правительства

к гражданам России:

Мятеж генерала Корнилова подавлен. Но велика смута, внесенная им в ряды армии и страны. И снова велика опасность, угрожающая судьбе Родины и ее свободе.

Считая нужным положить предел внешней неопределенности государственного строя, памятуя единодушное и восторженное признание республиканской идеи, которое сказалось на Московском государственном совещании, Временное правительство объявляет, что государственный порядок, которым управляется Российское государство, есть порядок республиканский, и провозглашает Российскую республику.

Срочная необходимость принятия немедленных и решительных мер для восстановления потрясенного государственного порядка побудила Временное правительство передать полноту своей власти по управлению пяти лицам из его состава во главе с министром-председателем.

Временное правительство своей главной задачей считает восстановление государственного порядка и боеспособности армии. Убежденное в том, что только сосредоточение всех живых сил страны может вывести Родину из того тяжелого положения, в котором она находится, Временное правительство будет стремиться к расширению своего состава путем привлечения в свои ряды представителей всех тех элементов, кто вечные и общие интересы Родины ставит выше временных и частных интересов отдельных партий или классов. Временное правительство не сомневается в том, что эта задача будет им исполнена в течение ближайших дней.

Министр-председатель – А.Ф. Керенский

Министр юстиции – А.С. Зарудный

Милюков Павел Николаевич, политический деятель:

«Сохранив, таким образом, главное, что ему было нужно, Керенский решился сделать демократии уступки в тех ее требованиях, которые имели для нее принципиальное значение. Легче всего было удовлетворить желание “революционной демократии” о провозглашении России демократической республикой. Юридического значения это провозглашение все равно не имело. Иначе, как заметил один из близких к правительству юристов, нужно было бы допустить, что какой-нибудь другой состав правительства может провозгласить Россию монархией. Это было предрешением голоса высшего судьи и властелина: народа в Учредительном собрании <…> И теперь против немедленного провозглашения республики имелся, в сущности, один серьезный аргумент: несерьезность этого акта и неавторитетность власти, которая его совершала».

Троцкий Лев Давидович, один из организаторов Октябрьской революции:

«Можно было поэтому ожидать, что подавление корниловского мятежа явится только вступлением к непосредственному натиску руководимых нашей партией революционных сил для овладения властью. Но события развивались более медленно. При всей напряженности революционного настроения, массы стали после сурового урока июльских дней более осторожны и отказались от всяких самочинных выступлений, ожидая прямого призыва и руководства сверху. Но и на верхах нашей партии преобладало выжидательное настроение. В этих условиях ликвидация корниловской авантюры, несмотря на глубокое изменение сил в нашу пользу, не привела к непосредственным политическим переменам».

1 (14) сентября в целях преодоления правительственного кризиса А.Ф. Керенский изменил структуру правительства, образовав Директорию («Совет пяти») – временный чрезвычайный орган верховной власти, который взял на себя управление страной до создания нового правительства. В Директорию помимо Керенского вошли министры Д.Н. Вердеревский, А.И. Верховский, А.М. Никитин и М.И. Терещенко. Фактически Директория превратилась в персональную диктатуру А.Ф. Керенского.

Лукомский Александр Сергеевич, генерал:

«Керенский набирался храбрости и со своими спутниками неоднократно обсуждал вопросы о создании твердой власти, об образовании Директории или о передаче власти диктатору».

Троцкий Лев Давидович, один из организаторов Октябрьской революции:

«Непринужденное участие Керенского в генеральских беседах как бы легализовало идею военной диктатуры, которой, из осторожности по отношению к еще незадушенной революции, придавали чаще всего имя Директории. В какой мере тут играли роль исторические воспоминания о правительстве Франции после Термидора, сказать трудно. Но помимо чисто словесной маскировки Директория представляла для начала то неоспоримое удобство, что допускала соподчинение личных честолюбий. В Директории должно было найтись место <…> для людей “железной воли”, как выражались сами кандидаты в директора. Каждый из них лелеял про себя мысль от коллективной диктатуры перейти затем к единоличной».

Сталин Иосиф Виссарионович, революционер-большевик:

«Керенский, Терещенко, Верховский, Вердеревский и Никитин, “Директория” из пяти – такова “новая” власть, “избранная” Керенским, утвержденная Керенским, ответственная перед Керенским и независимая от рабочих, крестьян и солдат <…>

Директория, как ширма, прикрывающая союз с кадетами; диктатура Керенского, как маска, заслоняющая от народного возмущения диктатуру помещиков и капиталистов – вот какова теперь картина».