Пожирательница гениев - Мизиа Серт

Мизиа пережила Серта на пять лет. Пять мучительных лет, полных разочарований, поражений, физической и моральной деградации.

Закат начался много раньше, задолго до конца. В сущности, он начался с того момента, когда Мизиа почувствовала, что проигрывает сражение, которое вела несколько лет. Сражение, где все было перемешано: и отчаянное желание сохранить Серта, и не потерять Руси, к которой действительно привязалась (когда после смерти Мизии открыли перламутровый медальон в форме сердца, висевший возле ее кровати, там с удивлением увидели фотографию Русуданы). Это сражение, как заметила проницательная Шанель, было искусной и опасной игрой, которую она проиграла, начав терять себя. Близкие к Мизии люди замечали, как менялся ее характер. Все сильнее проявлялось не знающее границ возбуждение и вместе с тем росли сухость сердца, горечь, не свойственные ей раньше. Еще при жизни Дягилева исчезал прежний энтузиазм к новому, что приходило в искусство, появилось равнодушие.

Со смертью Дягилева она потеряла такое важное для нее положение — положение визиря и тайного советника при султане.

Еще один раз ей удалось сыграть главную роль на концерте, который она якобы устроила для Марселль Мейер. Еще раз у нее появилась возможность утвердить себя как личность самостоятельно. Но она, как и в молодости, от этого отказалась.

В день, когда Серт с «маленьким чемоданом» ушел из их общего дома, она сломалась. Все чаще искала успокоение в морфии.

Последовала пора унизительных, отчаянных усилий не потерять Серта и Руси окончательно. Шанель всячески пыталась отвлечь ее, увозя с собой то в Голливуд, то в круизы на яхте Вестминстера или в его замок в Англию. Но верховая езда, псовая охота, теннис, рыбная ловля — все, чем наслаждалась Коко, — Мизии были неинтересны и скучны. А главное, ей надо было быть рядом с Сертами, разделять их жизнь, быть их постоянной спутницей. И вновь она проиграла, став им обоим в тягость.

Теперь ей досталась жалкая роль. В ее присутствии испытывали неловкость. Кокто сравнивал положение Мизии при Сертах с положением человека, который в переполненном ресторане стоит у столика и ждет, когда он освободится, и присутствие которого мешает есть, лишая аппетита.

Так как их постоянно видели вместе, по Парижу стали ходить упорные слухи о «браке втроем». Поль Моран в своей книге «Венеция» спустя годы писал: «Вспоминаю Хосе-Мариа Серта, развалившегося в кресле с его двумя женами, Мизией и Руси, у его ног». В 1933 году французский драматург польского происхождения Альфред Савуар^[314], годами посещавший салон Мизии (говорили, он был когда-то ее любовником), не мог удержаться, чтобы не сделать эту ситуацию сюжетом своей пьесы «Мария», героями которой, что ни для кого, несмотря на вымышленные имена, не осталось секретом, стали Мизиа, Серт и Руси^[315]. В «Марии» была сцена, когда все трио оказывалось в одной постели. На первом представлении разгневанная Мизиа вышла из зала посреди акта. Для Руси все это было невыносимо. В Испанию, где Серт построил для нее дом, она не приглашает Мизию; в Париже не принимает в присутствии друзей.