Великое княжество Литовское - Геннадий Левицкий

Именно прусский король создал трио, из которых два участника совсем не горели желанием совершать раздел слабого соседа. Фридрих II виртуозно доказал Австрии, что идея раздела исходит из России, и наоборот: в Петербурге на заседании Государственного совета было заявлено, что король прусский «не намерен быть спокойным зрителем захвата Австрией польских земель, а также имеет право на соседние с его владениями польские земли и намерен равномерно присоединить их». Ловкая дипломатическая игра прусского монарха и его помощников привела к тому, что Австрия и Россия были поставлены перед необходимостью раздела Речи Посполитой; у них в 1772 году уже не возникало сомнений, что можно избежать этого акта.

В январе 1772 года между Россией и Пруссией была подписана секретная конвенция относительно раздела Польши, спустя полмесяца к ней присоединилась Австрия. При этом австрийский канцлер не преминул оправдать своего императора, по крайней мере так были переданы его слова: «…хотя и не желал бы оный, чтобы Польша разделена была, но по причине учиненного уже Ее императорским Величеством и королем Прусским о сем соглашения приступает и он к тому». Впрочем, австрийский двор довольно скоро позабудет о своей скромности и предъявит права почти на треть польских земель.

Берлин и Петербург принялись уговаривать Вену умерить аппетит, а тем временем австрийское 20‐тысячное войско вступило на территорию Польши; еще 70 тысяч солдат было сосредоточено на границе и ожидало аналогичного приказа. Прусский король был в ужасе от действий союзника, которого еще недавно, словно девицу под венец, надо было настойчиво уговаривать присоединиться к конвенции. Теперь Пруссии и России пришлось убеждать Австрию не забирать у Польши хотя бы Львов и соляные копи в Величке, которые давали треть дохода в королевскую казну.

К участникам первого раздела отошло около трети территории и 40 процентов населения Речи Посполитой.

Пруссия заняла Поморье (без Данцига) и часть Великой Польши – тем самым была решена важнейшая стратегическая задача соединения Западной и Восточной Пруссии. Количество подданных Фридриха II увеличилось на 580 тысяч человек, территория – на 36 тысяч квадратных километров.

Австрия захватила территорию в 83 тысячи квадратных километров с населением 2 миллиона 650 тысяч человек; к ней отошла Восточная Галиция со Львовом, который так и не удалось отстоять для Польши союзникам. Зато удалось уговорить Австрию не занимать древнюю польскую столицу – Краков.

России досталась Восточная Белая Русь и часть Ливонии – 93 тысячи квадратных километров с населением 1 миллион 300 тысяч человек.

В сентябре 1772 года русский посол Штакельберг и прусский – Бенуа вручили полякам декларацию о разделе их страны. Какова была реакция Варшавы? Ожидаемого шока, ужаса, по крайней мере, не последовало, хотя элемент неожиданности был соблюден – все переговоры между дольщиками шли тайно (даже от русского посла в Варшаве). По словам С. М. Соловьева «Начались частые конференции между королем и его приближенными, результатом было решение – сносить все терпеливо, ничего не уступая добровольно, пусть берут все силою, и требовать помощи у дворов европейских; при этом проволакивать время, противопоставлять требованиям трех держав целый лабиринт шиканств и формальностей». И далее:

«Штакельберг еще не привык к варшавским сюрпризам и потому не верил своим ушам, когда через два дня после приведенного разговора король призвал его опять к себе и объявил, что считает своею обязанностью отправить Браницкого в Париж с протестом против раздела. “Мне ничего больше не остается, – отвечал Штакельберг, – как жалеть о вашем величестве и уведомить свой двор о вашем поступке. Чего вы, государь, ожидаете от Франции против трех держав, способных сокрушить всю Европу?” – “Ничего, – отвечал король, – но я исполнил свою обязанность”».

Уменьшенная в размерах Речь Посполитая получила инструкции по дальнейшей жизнедеятельности. Кроме прочего, у нее появляется новый исполнительный орган: Постоянный совет, состоявший из короля, 18 сенаторов и 18 послов сеймовых. Совет делился на пять комиссий: иностранных сношений, полиции, военную, юстиции, финансовую. Самое интересное, что права диссидентов теперь абсолютно никого не интересовали, а ведь именно для их защиты были введены в Польшу иностранные войска и началось полномасштабное вмешательство во внутренние дела государства – в конечном итоге все эти мероприятия и закончились разделом.

«Католическая партия, поддерживаемая Австриею, настояла, чтобы шляхта греческого неуниатского закона и диссиденты не могли быть ни в сенате, ни в Постоянном совете; на сеймах из них не могло быть более трех послов, – описывает сей момент С. М. Соловьев. – Русские уступили, потому что масса православного народонаселения принадлежала к низшим сословиям – значительной шляхты было очень мало».

Казалось бы, после первого раздела Речи Посполитой польское общество обязано было проснуться. Но нет, ободранная со всех сторон держава оставалась в летаргическом сне.

Россия с тех пор будет упрямо оправдывать свой поступок. Историки будут доказывать, что Екатерина II совсем не хотела делить Речь Посполитую и была вынуждена принять участие в процессе под давлением Пруссии и Австрии. В учебнике для российских вузов приводятся слова царицы, обращенные к Дидро: «Если бы я могла еще отказаться от раздела, я охотно бы это сделала». Екатерина II действительно не была заинтересована в разделе Речи Посполитой в союзе с Австрией и Пруссией – она надеялась присоединить соседнее государство к Российской империи целиком и полностью. Со времен Петра I влияние России в Польше доминировало, и делить ее с кем‐либо было то же самое, что отдавать соседу вроде бы ничейную березовую рощу, но которой долгое время пользуешься и считаешь своей собственностью. И наконец, правомерность действий России обосновывалась тем, что она только возвращала белорусские и украинские земли, ей принадлежавшие в прежние времена, не посягая на собственно польские земли.